пытаясь отступить надеялся правильно подставиться под ответный удар твари и заставить ее попасть в кирасу. Это единственное что я взял из доспехов.
— Не возьмешь, сука!
Капитан появился сбоку, из-за колонны, и я только увидел, как его меч, описал дугу сверху вниз и врезался в тварь с такой силой, что каменные плиты под ней треснули. Лезвие вошло точно между отростками на затылке, рассекая один из них у основания, и обрубленный хлыст упал на пол и забился, задёргался, разбрызгивая фиолетовую жидкость.
Давление в зале упало вдвое. Я ощутил это мгновенно, словно снял с головы тяжёлый шлем, и где-то за спиной послышались стоны, крики, кто-то начал приходить в себя, и кто-то, кажется Сю Лань, выкрикнул чьё-то имя, но я не расслышал, потому что всё моё внимание было на твари.
Она визжала. Один отросток хлестал воздух, извиваясь, и ментальный импульс, теперь однонаправленный, бил хаотично, без прицела, по всем подряд, и Шань, поймавший удар оставшегося отростка на предплечье, отлетел назад, ударился спиной о колонну и сполз по ней, но не выпустил меч, и встал, шатаясь, кровь из рассечённого лба заливала ему лицо.
— Добей! — крикнул он мне, и я понял, что он имел в виду копьё, которое торчало из бока твари, которое нужно было вырвать и ударить снова, и бросился вперед.
Я схватил древко и рванул, проворачивая, как учили в Степи, не просто тяни, а крути, расширяй рану. Тварь дёрнулась, и из раны хлынула всё та же фиолетовая жидкость. Шань ударил снова. В голову, сверху, вложив в удар всё, что у него оставалось, клинок вошёл в безглазый череп и одновременно лапы твари пробили нагрудник командира, буквально разрывая броню и тело под ней.
Прежде чем осесть, она выбросила последнюю волну.
Я почувствовал её за мгновение до удара. Снова обращаясь в решетку. Волна, в десятки раз мощнее всех предыдущих, пронеслась через моё сознание и ушла в пустоту, оставив после себя звон в ушах и привкус крови на языке. Шань стоял в полутора метрах от меня. Его руки были на рукояти меча, который торчал из черепа мёртвой твари, и его глаза, только что ясные и злые, стали стеклянными.
Глаз Бойца считал намерение раньше, чем тело Шаня начало двигаться. Я увидел, как вес перенёсся на левую ногу, и понял, что не успеваю уклониться. Слишком быстр был практик, даже несмотря полученные им смертельные раны.
Шань вырвал меч из черепа мёртвой твари одним движением и ударил. Меч вошёл мне в левый бок, ниже кирасы, туда, где бронзовые пластины не прикрывали тело, в промежуток между нижним краем кирасы и поясом, и прошёл сквозь мышцы и что-то ещё, что-то мягкое, внутреннее, и вышел со спины, я это понял, потому что почувствовал, как сзади, между лопатками, стало мокро и тепло, и это тепло побежало вниз.
Боли не было.
В момент завершения удара, капитан Шань уже был мёртв.
Все вокруг были мертвы, насколько я мог, шатаясь оглядеться.
— Сука.
Я понял, что если сейчас упаду, то на этом всё.
— Нет. Нет. Нет…
Колени подогнулись, и я опустился на каменный пол, прижимая левую руку к боку, и между пальцев текло. Надо бы зажать рану, а то умирать в таком красивом зале будет слишком грустно. Колонны красивые, руны на них красивые, и мерцание этера в жилах проводов тоже красивое.
Тело слабело, конечности начинали неметь, но сознание оставалось болезненно ясным. Камень Бурь на шее вдруг стал обжигающе горячим, и я понял почему сразу. Тварь мертва, а внутри неё ядро. Духовное ядро ментального зверя, и Камень чувствовал его и тянулся к нему, как голодный тянется к еде.
Если ядро достаточно мощное, и если Камень Бурь сможет отфильтровать ментальную дрянь, то теоретически, чисто теоретически, можно было рвануть до ста процентов и перейти на закалку мышц. А закалка мышц, это укрепление тканей, в том числе внутренних, и если Переход произойдёт быстро, мышцы вокруг раны уплотнятся, сосуды сожмутся, кровотечение замедлится или остановится.
Теоретически. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то поглощал ядро в таком состоянии. Это могло убить быстрее, чем рана.
Время текло, и я чувствовал, как оно утекает вместе с кровью.
Тварь лежала в четырёх шагах. Я попробовал встать и не смог. Ноги были, работали, но живот, то место, где меч вошёл и вышел, при любой попытке напрячь пресс отзывалось провалом, вставать нельзя.
Пришлось ползти, на коленях, зажимая рану на животе единственной целой рукой, но к туше я добрался, стиснув зубы, чтобы не орать от боли. Бок твари, в который я бил копьём, был разорван, и через дыру было видно внутренности, ничем не похожие на звериные, скорее на клубок толстых корней, проросших друг в друга, и где-то там, среди этого месива, должно было быть ядро.
Нож не достать, придётся лезть рукой. Я засунул правую руку в рану на боку твари, буквально ложась на нее. Плоть поддалась неожиданно легко, она была мягкая, почти желеобразная, без мышечного сопротивления, и пальцы провалились внутрь по запястье. Я шарил вслепую, ища что-то твёрдое, что-то, что пульсировало бы этером, артефакт на шее жёг кожу, и жар этот усиливался, когда мои пальцы двигались в определённом направлении, камень ведёт, указывает, где искать.
Пальцы наткнулись на что-то гладкое и горячее. Небольшое, с грецкий орех, и при прикосновении оно завибрировало, и я ощутил через кожу ментальный импульс, слабый, затухающий, последний вздох мёртвого разума, и Сосредоточение Духа привычно пропустило его через себя, даже не напрягшись.
Ядро.
Я вытащил его, и оно лежало на моей окровавленной ладони, тёмно-голубой, в разводах ихора, пульсирующее тусклым, устойчивым светом. Этера в нём было много, я чувствовал это без всяких навыков.
Сорок семь процентов до конца последней стадии закалки костей. Если ядро окажется достаточно мощным, если Камень отфильтрует ментальную заразу, если мой организм выдержит Переход в таком состоянии, то может, может быть, у меня будет шанс.
Три если. Многовато для умирающего.
Я сорвал артефакт с шеи, и положил его в плохо работающую праву руку, ядро взял левой, и понял, что не контролирую процесс, так не пойдет. Пришлось переделывать на ходу. Совать ядро в рот, я посчитал плохим решением, освободил камень от чехла и только тогда положил на него раненую руку, оставляя ядро в правой и сжимая его до треска. Времени на медитацию и спокойный прогресс у меня не оставалось, только через грубое разрушение ядра.
Процесс запустился моментально.
Ядро ментальной твари
