почему ты носишь эту кепку, Дино! Ты же не наш повар из Дублина, спьяну задирающий всех подряд в кабаке!
— Приобрёл по случаю, сэр!
— О чём ты говоришь, сынок? Теперь ты настоящей рейнджер, которому не подобает носить на голове какую-то тряпочную нашлёпку! Эй, Джерри, сходи с этим славным парнем к интенданту, пусть подберёт для него хороший «стетсон» из офицерского запаса!
Согласно условиям контракта, детально прописанного в пунктах договора, все трофеи, возникающие в ходе движения конвоя, поступают в распоряжении старшины. А уж он согласовывает с «авторами» их дальнейшую судьбу. Как правило, добытчик, забрав себе хороший ствол и деньги, если они есть, не хочет самостоятельно возиться с реализацией остального, оставляя заботу об этом старшему, он же получает долю из выручки.
И по делу: возить битую технику и шмотки, пристраивая их неизвестно где и неизвестно кому, мало кто хочет. Я поступил так же. Ничего по-настоящему ценного у индейцев не обнаружилось, разве что Дино решил:
— Я заберу себе этот томагавк!
— Разве это томагавк… Его из всякого хлама делали дети черноногих, сидя вокруг костра! — поморщился сержант Джерри. — Хочешь, я отдам тебе свой? С рукоятью из хорошего дерева и лезвием из калёной шеффилдской стали?
— Нет, этот боевой топор добыт в бою, а не снят со стены, — резонно возразил Дино.
В американской части Платформы, как и в земном XIX веке, в период освоения Дикого Запада, растущие как грибы после дождя большие бревенчатые форты стали важными элементами защиты и контроля над территорией. Эти относительно небольшие укрепления быстро получили важнейший статус не только опорных военных баз, но и центров торговли, общения и культурного обмена. Хотя основной задачей деревянных крепостей, конечно, было, есть и будет обеспечение безопасности поселенцев, которые укрывались за периметром в случае нападения.
Большинство фортов, как и наши остроги в Сибири, имеют при себе факторию, торговый пост фронтира для оседлых поселенцев, трапперов и индейцев, где происходил обмен, продажа и скупка товаров. Со временем форты закономерно становились центрами распространения информации о местных ресурсах и возможностях для поселения. Кроме того, они служат местом сбора исследовательских экспедиций, геологических партий и железнодорожных рабочих и охотничьих промысловых отрядов перед сезонной охотой.
В общем, будь Форт-Массак размером побольше, попросторней, стал бы он Мангазеей.
Перед тем, как начать яростно торговаться со скупщиком из местной фактории об оптовой цене трофеев, старшина сообщил, что у личного состава конвоя есть пара часов на то, чтобы прийти в себя, почистить перья и перекусить в солдатской столовой.
Таким образом, у меня появилось время для обстоятельного знакомства с устройством и жизнью цитадели.
Убедившись после докладов пешей разведки и наблюдателей форта, что обстановка вокруг крепости спокойная, комендант распорядился выгнать все грузовики наружу, нечего тут дефицитное место занимать.
Место удивительное!
Форт-Массак имеет форму неправильного четырёхугольника с ромбовидными бастионами по углам. Одной стороной укрепление вплотную примыкает к речке, с трех других его охватывает сухой ров с единственным мостом, через который можно попасть внутрь.
Массивные стены с трёх сторон, кроме речной, имеют толщину в два метра. Они двойные, собранные из толстых стволов, между которыми плотно, до самого верха, ногами солдат утрамбован речной песок.
Внутри находятся две одноэтажные деревянные казармы, госпиталь с запахом рома и йода, где в горячие дни врач с окровавленным фартуком борется за жизни, порой проигрывая битвы гангрене и лихорадке. Есть церквушка, штаб с радиостанцией, клуб для офицеров и сержантского состава, прочие помещения. Просторным Форт-Массак не назовёшь. Поэтому, в военное время перед походами, часть гарнизона переменной численности может размещаться в укреплённом лагере рядом.
За воротами — мир тесноты и грубого уюта, царство суровой геометрии выживания. Казармы, похожие на длинные сараи, делят основное пространство с плацем, складскими амбарами, где лежат продукты длительного хранения: мешки с мукой и бобами, сушеная говядина и бочки с солёной рыбой. В углу дымит кузница мастерских — сердце форта, здесь изготавливается и чинятся инструмент, ремонтируется техника.
В центре двора — колодец с отфильтрованной речной водой и бассейн, источник жизни и место сплетен. Рядом с ним над чаном то и дело склонялись женщины, стирающие гражданское платье и солдатские рубахи, пока дети ползали в примитивной песочнице у стены. Резиденция капитана Райана Дудака будет попросторнее прочих построек, она наверняка хранит на столе карты с пометками «неисследованные земли» и початую бутыль виски — подношение от странствующего торговца-коммивояжёра.
Форт не является замком — он щит и кинжал одновременно. Гарнизон защищает дальние рубежи и в меру сил патрулей поддерживает порядок на трассе Санта-Фе, гасит конфликты между золотоискателями, белыми промысловиками и племенами.
Стены форта принимают потеряшек, беженцев из ранчо после набегов, в его тени заключаются устные и письменные договоры, которые ветер то и дело уносит в прерию вместе с пеплом сожжённых бумаг.
В штабе деревянной крепости планируют карательные, диверсионные и разведывательные экспедиции, но чаще — поисково-спасательные. Солдаты в камуфляже, многие из которых ещё вчера мирно ловили рыбу в бухте Додж-Сити или пахали бескрайние поля в Аризоне, учатся подкрадываться, метко стрелять, читать следы на песке обочин и отличать крики совы от сигналов разведчиков кроу.
В форте сейчас живут примерно тридцать человек, воинов и работников — людей из плоти и тоски. Мотоциклисты в рыжих кожанках, пехотинцы с увесистыми винтовками «Спрингфилд», повар-ирландец, вечно ругающийся на нехватку соли, и капеллан, чьи молитвы тонут в ругательствах игроков в покер.
Быт солдат суров. Условия жизни зависят от времени года и наличия ресурсов. Зимой приходится справляться с холодом и нехваткой продовольствия, а летом — с жарой и пылью. Бойцы спят на нарах, укрываясь грубыми одеялами, проеденными молью, а по утрам чистят униформу от клопов. Рацион простой, но питательный. Их пища — жёсткий бисквит, варёное с травами в огромных чанах мясо, бобы с салом и чёрный кофе, который можно резать ножом. Зимой, когда случаются заморозки, они едят юколу и солонину, заедая тоску жевательным вирджинским табаком.
Дисциплина держится на авторитете капитана и крепких кулаках сержантов — ветеранов уже не первой Гражданской войны, чей голос всегда гремит громче двух дульнозарядных башенных орудий.
Служба в гарнизоне — рутина, прерываемая вспышками ликования или ужаса, а быт протекает между скукой и ненавистным обывателю адреналином. Дни заполнены бесконечными тренировками, бегом с полной выкладкой, ремонтом стен и напряжённым патрулированием на мотоциклах и багги. Вечерами солдаты играют на банджо или гармонике, читают потрёпанные книги, чистят оружие и спорят о любимых женщинах, которых не видели
