нет? Почему все должно быть легко: порыться в бумагах, найти, что скрывает Кипсейк, и дать отсюда деру к двойным чертям? Это было бы слишком просто. А как я начинаю понимать, в моей жизни, в которую я наполовину влетела, наполовину вляпалась, никогда ничего простого не случается.
Я проверяю разбросанные по комнате бумаги, надеясь, что мне нужны они, а не то, что лежит в сейфе. Но если это и так, то они хранят слишком невозмутимое молчание. Думаю, это перечни видов крови и ячеек, в которые ее помещают. Только о загадочных изъятиях с последующим выносом за городские стены – ни словечка. А это, похоже, и есть та самая информация, которая требует хранения в сейфе.
Итак, я подхожу к предмету, олицетворяющему для меня геморрой и конец миссии, и присматриваюсь. Прямоугольный металлический ящик примерно по футу в длину и ширину и пару футов в глубину. Похоже, изготовлен из железа, выкрашенного в тускло-красный цвет. По центру передней панели расположена замочная скважина, а вокруг ящик обвит тремя стальными полосами, на каждой из них – отдельный замок. Стенки самого ящика толщиной как минимум в дюйм. Иными словами, дураку этот ящик не унести, разве что прежде этот дурак напьется волчьей крови.
Я пытаюсь немного поразмышлять, как это делает Мудрец (какой-то голос у меня в голове, подозрительно похожий на мой, спрашивает, уж не решила ли брать с него пример, и я посылаю этот голос куда подальше). Прихожу к выводу, что единственная причина для Кипсейка держать сейф в кабинете – притом что в банке полно куда более надежных хранилищ, – в том, что он не хочет показывать кому бы то ни было его содержимое или, как минимум, что он там что-то хранит.
Само собой, это единственное, что мне удастся узнать в этот раз, ведь в сейф заглянуть не получится. Почему никто не предусмотрел такого развития событий? Никто не подумал проинструктировать меня о том, как взломать замок, и не дал огненного порошка, чтобы его взорвать. Вот так и заканчивается моя история. Миссия провалена. Интересно, как бы поступила Аланна, с учетом ее инстинктов, навыков и опыта, смотанных в единый тугой клубок еле сдерживаемой яростью… однако я похожа на нее не более, чем кролик на льва, – что толку сравнивать?
В этот миг раздаются шаги. Кто-то, громко стуча подошвами по каменной мозаике, идет сюда. «Слава великим Чертогам, я закрыла дверь», – думаю я, но успокаиваюсь ненадолго, потому что прятаться здесь негде – только под столом, а это сработает лишь в том случае, если за него не сядут. Деваться некуда, я лезу под стол, жду и молюсь, чтобы эти шаги простучали мимо кабинета и прочь из моей жизни. Но кровавым богам сегодня не до меня: в замке скрежещет ключ, дверь открывается, и из самого ужасного в мире укрытия я даже не вижу, кто вошел в кабинет.
Это мужчина; должно быть, банковский служащий, потому что на нем форменный облегающий серый китель, под которым белая рубашка с длинными рукавами, на воротнике вышита эмблема банка: ключ и капля крови. Длинные волосы завязаны в хвост (так сейчас носят мидвеи первого века жизни), лицо чисто выбрито. Самое главное – он не смотрит в мою сторону, а стоит перед сейфом и нашаривает в кармане кителя связку ключей, даже не обернувшись туда, где я сижу.
Я жду, пока он отопрет замки на всех трех стальных полосах, затем основной замок; туго скрипнув, дверца сейфа распахивается. Из-под стола мне не видно, что там, но я вижу, как он роется внутри, что-то ищет. Наконец он достает лист бумаги, читает и, к моему великому удивлению – насколько я вообще могу удивляться в тот момент, когда нервы держат меня в заложниках, – вдруг начинает плакать.
Еще несколько секунд – и шанс будет упущен: он закроет сейф, и в лучшем случае (если не заметит меня) я окажусь в исходной точке. Так что, пока предполагаемый Кипсейк заливается слезами, из своего рабочего халата я достаю один особенный предмет, – это мой запасной план. Я понимаю, что собираюсь доверить свою жизнь тому, с кем едва ли неделю знакома, и пытаюсь припомнить, о чем мы говорили прошлой ночью.
МУДРЕЦ
Прошлой ночью
Сэм подозрительно смотрит на меня.
– Простите, Мудрец, я не вполне… А что это? – спрашивает она, глядя на крохотный предмет у нее на ладони – металлический кубик, гладкий и светлый, размером с игральную кость.
Металл определить невозможно: это не сталь, не латунь и определенно не чугун. На поверхности никаких маркировок или отметин.
– Этим, – указываю на кубик, – пользоваться только в крайнем случае. Если попадешься и придется уносить ноги. Изо всех сил потряси его и брось в преследователя. Убедись, что ты не в непосредственной близости от того места, где он взорвется.
– Взорвется?
– Да. Надеюсь, тебе не доведется увидеть то, о чем я говорю. Добавлю, что вреда он никому не причинит, всего лишь… нейтрализует на достаточно долгое время.
– Вы ведь уже испытывали это на практике, а?
Я улыбаюсь, впечатленный ее сообразительностью. Она недолго изумлялась имеющимся у меня мощным предметам непонятного действия – изумление в этот момент оказалось бы бессмысленным, нелогичным и пустой тратой времени, – а перешла прямиком к сути. Будь у всех такой склад ума, добрая половина моих ежедневных разговоров оказалась бы не востребована.
– Я… э-э-э… у меня есть еще парочка. Да, я их испытывал. Разумеется, на добровольцах.
– Насколько хорошо вы их осведомили?
– Возможно, я и утаил некую существенную информацию, способную повлиять на их готовность мне помочь.
– Даже не сомневаюсь, – усмехается Сэм.
– Есть еще одно качество, без которого его точно нельзя было бы использовать.
– Я вся внимание.
– Он лишает нейтрализованного способности запомнить, что произошло незадолго до его действия. Освобождает от воспоминаний о событиях, случившихся примерно в течение последней склянки, – хотя, к сожалению, я не особо в этом уверен. Но главное – он не вспомнит, почему потерял сознание.
– Ясно, – говорит Сэм. – Значит, у меня будет возможность убежать и не бояться последствий.
– Точно.
Сэм молчит. Я почти слышу следующий вопрос и буду разочарован, если она его не задаст.
– Откуда у вас это, Мудрец? Простите, не могу не спросить.
– Нет, я рад, что ты спросила. – На секунду я теряю нить своих мыслей. Взгляд ее очень пронзителен. – А ты как думаешь – откуда?
– Вряд ли это результат чародейства колдунов. По крайней мере, ни о чем подобном я не слышала.
– И почему ты так думаешь?
– Потому что колдовское чародейство
