красного цвета в моих глазах и как они контрастируют с его глазами.
Стражи почти рядом с нами, когда до него наконец доходит.
– Подождите! – говорит он. – По-моему, она выпила…
Но уже слишком поздно. Они опоздали. Сейчас в моей голове звучит голос – мой голос, но старше и мудрее, голос волчьей крови, – и он говорит, как было бы здорово удлинить ногти до пятнадцатидюймовых когтей. Так я и поступаю, а затем вонзаю их в подреберье первому стражу и сразу выдергиваю. Он падает на пол, схватившись за живот, и тихо стонет, кровь пузырится в уголках его рта, стекает струйками и быстро собирается в лужицы. «Я его ранила», – вмешивается мой собственный голос, однако волчья кровь тут же напоминает: «Через несколько часов он будет в порядке, и, кстати, ты разве не помнишь, это те самые дворцовые стражи, что выводят горничных на сожжение под солнцем по ложным обвинениям в мелком воровстве?»
Я согласно киваю и уклоняюсь от удара второго стража, который – надо отдать ему должное – быстро пришел в себя после того, как с изумлением увидел товарища на полу, но совершенно точно сейчас жалеет об отсутствии у него когтей, потому что мгновение спустя я запускаю свои ему в ляжку, безжалостно и глубоко – ровно в то место, где проходит артерия (это мне подсказала волчья кровь). Он тотчас падает и, как и первый, теряет сознание.
Все еще находясь в изумлении от энергии и силы и прислушиваясь больше к волчьей крови, нежели к самой себе, я неторопливой походкой приближаюсь к Генри – ровно так же, как только что стражи приближались ко мне и Бет. Приставляю палец с когтем в то место, где у него пах, замечая, насколько мокры его штаны, и веду палец вверх, к его лицу, затем наклоняюсь и шепчу ему в ухо:
– Запомни, Генри: не всяк, кто с виду кроток, таковым является. Хочу, чтобы ты запомнил это надолго.
Я втягиваю когти, замахиваюсь и понимаю, что хруст, с которым мой правый кулак ломает его нос, станет мне утешением среди будущих невзгод.
И вот три здоровых типа в отключке, а время бежит еще неумолимей. Я поворачиваюсь к Бет, которая стоит с распахнутым от изумления ртом. Не дав ей шанса заговорить, я хватаю ее, забрасываю на спину, молниеносным прыжком перемахиваю через дворцовую стену и ныряю в кусты прямо под ней, пока стражи в ста ярдах от нас, у ворот, нас не заметили.
– Ух ты… это и впрямь случилось, – восхищается Бет. – Новую Сэмми надо было видеть, скажу я вам.
– Не знала, что у меня получится, – отвечаю я. Волчья кровь действительно начинает работать, разгоняя мое сердце до ощущения, будто внутри меня бегут, спасая жизни, с десяток жеребцов. – То есть знала, конечно, но раньше я никогда такого не делала. Мне это представилось, и я подумала… а вдруг сумею? Хотя я не была уверена, что приняла достаточно волчьей крови для этого, так что…
Я умолкаю. Бет смотрит на меня с беспокойством на бледном, перепуганном лице.
– Прости, Бет. Это все кровь. Мысли несутся со скоростью в тысячу миль в час. Кровавые угодники, как лорды с этим справляются?
Бет оборачивается в сторону дворца и высматривает, не появились ли еще стражи; ее светлые волосы так и остались неубранными, ветер разметал их по лицу.
– Куда мы теперь?
Я набираю в грудь воздуха, чувствуя некоторую неловкость.
– Поедем к леди Окар.
– С чего бы ей нас принимать?
– С того… что она королева Пиявица. Я передала ей составленный Адзури список имен и работаю на нее с того времени, как она впервые вызвала меня к себе.
Бет испытывает целую гамму чувств. Скрыть переживания у нее не получается, и я вижу, как на ее лице сперва отображается удивление, вслед за ним приходит гнев от осознания размаха моей лжи. Затем наступает некоторое разочарование. И принятие факта, что сейчас не время для эмоций.
– О…
Это все, что она способна сейчас произнести.
– Прости, что не сказала тебе. Поначалу у меня самой это не укладывалось в голове.
– Наверное, ты правильно сделала, что не сказала мне, учитывая все обстоятельства, да? Если бы Сакс решил применить некоторые из своих приемчиков, не знаю, сколько бы я продержалась. Думаю, было верным решением не доверять мне, Сэмми.
Никогда я не испытывала к себе большей ненависти, чем в это мгновение.
– Бет, я…
– Сэмми, нужно бежать, – твердо говорит она, и я вспоминаю, что, вообще-то, мы сейчас спасаем наши жизни.
Похоже, ко всему прочему, волчья кровь позволяет легко отвлечься.
Я смотрю сквозь кусты. Если нам удастся незаметно прокрасться по окружающей дворец дороге до леса, то там можно перемахнуть через реку и вдоль берега бежать по лесу до Северо-Восточной Пади и дома леди Окар. Весь путь отсюда займет около часа. Или больше, если Бет быстро устанет, а так оно и случится.
– Сэм, погоди-ка, – говорит Бет. – Ты ведь можешь летать? У тебя вырастут крылья, если ты этого захочешь. В тебе волчья кровь. Улетай. Оставь меня.
Некогда к ней оборачиваться, и на ее геройство, достойное лучшего применения, тоже времени нет, как бы резко это ни звучало, поэтому объясняю на бегу, холодно и быстро:
– От этого толку не будет. Меня моментально заметят, к тому же я никогда не летала, так что быстро вряд ли получится. Да и при том количестве, что я приняла, вряд ли крылья продержатся долго. Может, и вообще не отрастут. Наш единственный шанс на спасение – если они замешкаются и не сразу поймут, куда мы бежим. В этом нам поможет река, даже если преследователи тоже примут волчью кровь.
«А еще, – думаю я, – я тебя ни за что не оставлю». Не знаю, почему я не произношу это вслух.
Кусты заканчиваются, и мы вынуждены выскочить к дороге, тянущейся вдоль северной стороны дворца и уходящей на восток. Перебежав ее, мы припускаем в сторону леса. Я оглядываюсь на Бет: она часто и тяжело дышит, стараясь не отстать от меня.
– Залезай на спину.
– Что?
– Сейчас я могу бежать быстро. А ты нет. Я почти не почувствую твоего веса.
Что-то в моем лице – может, вызванный волчьей кровью оскал – не дает Бет возразить, и она вспрыгивает мне на спину. Я бегу, ноги работают как поршни и совсем не ощущают тяжести. Глаза яростно сверкают, горло перехватило, мышцы горят огнем, а тело полно энергии, как никогда раньше. Задумываюсь, сколько у нас времени, прежде чем они нас догонят.
Слишком мало.
