оказались хорошим человеком.
— Спасибо, Дмитрий, — папа тоже встал и уверенно кивнул. — Мне жаль, что это произошло только сейчас, — он смотрит на меня и вздыхает. — Но я люблю тебя, Настюш, всей душой. Прости за прошлое, дочка.
— Главное, что сейчас всё хорошо, — произнесла я.
После двенадцати, когда дети уже спали на третьем этаже, а мы встретили Новый год, все пустились в пляс. Праздник действительно был тёплым и семейным, а ещё очень приятным, что я даже позабыла о том, что подруги хотели нас отправить подальше ото всех. Но об этом явно не забыли мои мужчины. Едва у всех внимание рассеялось или переключилось на что-то другое, Дима одним ловким движением отвлёк меня с танцпола и быстро увёл к лестнице. Уже там я замечаю в его ладони два бокала для шампанского, пока как я так и не оставила свой бокал. Потому и не удивилась, когда заметила сзади идущего Матвея с бутылкой шипучего напитка и вазой с мандаринами.
Самая дальняя комната и так была моей спальней. Я её выбрала, чтобы Лёшка не мешал никому спать. Но сейчас его кроватки и самого сына не было. Он, как и бабушка с дедушкой уже были на третьем этаже. Одну ночь поспать не со мной сын может. Он вообще не конфликтный парень и потому уверенно спит когда хочет и сколько хочет.
— Практически похищение, — я улыбаюсь, садясь на кровать и рассматривая, как Дима открывает бутылку, пока Матвей, поставив цитрусы, снимает с плеч пиджак. Я практически физически чувствую, как по комнате разносится его запах.
После того, как Дима разлил шампанское, он тоже снял пиджак. И даже расстегнул пару пуговиц, расслабляя верх рубашки и проводя по шее ладонью. Сглатываю, ибо я бы тоже провела… Языком.
— Считай как хочешь, — Матвей садится рядом и приближается ко мне, улыбается. — Но было бы странно, если бы мы не сбежали. Я так скучал по тебе, малышка, — он касается носом моего плеча и нежно целует кожу, а после снова проводит носом. — Во всём бреду и адской боли я держался за свои воспоминания о тебе и часто спрашивал у Кати, как ты.
— А кто такая Катя?
— Что-то типа сиделки, — Дима садится с другой стороны. — Матвею повезло так же, как и мне. Эта девушка получила гонорар за то, что не колола те препараты. Иначе… Матвей бы сейчас не мог как минимум, говорить.
— Неужели ваши жизни так мало значат для них? — я прикрываю глаза. — Я не представляю… Я просто не знаю, каким чудом вам обоим повезло и вам попались такие люди, которые понимают последствия… Вы так много вынесли, что добивать таким способом — как минимум низко… — я покачала головой.
— Как и охотиться за тобой. Дамир правильно сделал, что отвёз вас далеко. Потому что в первую же неделю тебе спалили машину.
— Я знаю, — киваю. — Но мне все равно. Дети в порядке — это главное. И вы…
— Как так вышло, что ты забеременела? — Матвей все ещё был прижат губами к моему плечу и приятно грел кожу своим дыханием.
— Видимо, вместо той таблетки, та девушка мне продала мне другое. Или у вас обоих слишком активные сперматозоиды, — хмыкаю. Мужчины тоже заулыбались. — Но я забоялась. Мне не было так страшно в восемнадцать. Я снова залетела, снова от случайной интрижки с одними и теми же мужчинами.
— Хотела сделать аборт? — тихо спросил Матвей.
— Нет, — качнула головой. — В этом я не сомневалась. Я не смогла бы избавиться от ребёнка. Тем более, от любимых мужчин.
Матвей поднимает лицо и заглядывает мне в глаза. Проницательно, ища там ответы на свои вопросы. И я тепло улыбаюсь, отвечая ему и уверенно выдерживая его взгляд.
— Правда любишь? — спросил Матвей.
— А ты — меня? — наклонила голову.
— Люблю. Конечно, — он сглотнул. — Я бы всё отдал за возможностью быть с тобой… С вами. Веришь?
— Верю. Я уже сказала Диме. И тебе скажу: я ждала вас. Каждую секунду ждала. Помнила о вас все одиннадцать лет и надеялась эти последние месяцы, что вы приедете. А сейчас у меня нет никаких причин не попробовать. Конечно, я чего-то боюсь. Но это тоже нормально. Думаю, что если мы будем вместе… У нас всё получится.
— Безусловно, — ответил Дима. Он отпрянул назад, облокотился на локоть и поцеловал моё другое плечо. Нежно провёл костяшками по коже и ласково провёл щетиной по ней. — Перенеси всю ответственность на нас, малышка. Я хочу, чтобы ты нам обоим доверяла и ничего не решала самостоятельно. Я хочу семью. Большую и крепкую. Чтобы когда все наши дети обзаведутся внуками, я был счастливым дедом рядом с сексапильной малышкой.
— Что ты несёшь? — хохотнул Матвей.
— Если ты обо мне, то я стану тоже бабушкой.
— Самой красивой, любимой и единственной, — прошептал Дима. — Для меня ты никогда не перестанешь быть малышкой. Хочешь, я буду называть тебя так, и никак иначе? Хочешь, я через лет пятьдесят буду всё ещё носить тебя на руках и клясться в вечной любви? Я готов на всё. Лишь бы прожить с вами эту жизнь. Хочу увидеть первые шаги Лёшки, поэтому что не увидел шаги Кира. Хочу сидеть допоздна с уроками, и ночью оставлять тебя в постели с Матвеем, чтобы покормить самому Лёшу… Хочу оставаться в постели сам с тобой, пока он кормит своего сына, — хохотнул Дима. — Я хочу через пару лет вместе решить и взвесить все «за» и «против», чтобы попробовать уже запланировать ребёнка. Потому, что ты одна с четырмя мужиками будешь слишком избалована и нам нужно будет дарить любовь и тепло ещё одной такой же Настюше…
— А если снова пацан? — хохотнул Матвей.
— Значит, Настя будет в окружении пяти мужиков, — хмыкнул Дима.
— Логично, — улыбнулась я. На щеках от его слов у меня текут ручьями слёзы. А сам момент заставляет меня раз и навсегда перестать сомневаться в них. Матвей ласково вытирает влагу с щёк.
Я же падаю спиной на кровать и закрываю лицо ладонями.
— Я согласна. На всё, что вы предлагаете и хочу всё, что сказал Дима, — всхлипывая, произношу я.
— У меня ещё много чего есть сказать, — Дима нависает сверху, убирая мои руки с лица. — Но лучше будет, чтобы ты просто доверилась. Да и… Говорить всю ночь после столького времени… Я не могу. Ты каким-то невероятным образом привязала меня к себе. Нас обоих. Так что я сейчас практически силой заставляю себя не думать, что у тебя под платьем.
А вот и дьявольская сущность. Та,
