господи! Целый и невредимый! — Ира отстраняется и рассматривает его. — Ты заставил нас…
— Да-да, переживать, — Дима усмехнулся. — Олег сказал. Спасибо, дорогая. И за то, что ты есть у Насти.
— Я готова за неё убить, — уверенно хмыкает Ира, осматривая зал. Девушка немного тушуется, замечая столько полиции (только сейчас замечая!). — Ой, сколько тут вас… Я образно говорю! Никого я не убивала. Пока что!
— Ирка! — я сама уже её обнимаю, смеясь и чувствуя, что всё самое сложное и плохое позади.
Едва в зале остаёмся только мы, я пью несколько глотков воды и уверенно смотрю на Диму:
— Я подписываю документ о передаче компании тебе и мы едем к Матвею?
— Можно наоборот, — улыбнулся Дима.
— Нет. Сейчас. Это ваша компания. Вы её заслужили и работали много лет, чтобы быть независимыми, — уверенно говорю я.
— Работали, — кивнул Дима. — Но я хочу, чтобы мы больше не делили на твое или моё. Потому, я хочу предложить тебе стать моей женой. Уверен, это должно быть более романтично, но…
— Да ладно! — тихий восклик подруги заставил меня улыбнуться.
— Ты знаешь мой ответ, — киваю. — Но сначала Матвей. Без него всё это не имеет смысла.
— Ты права.
Подпись, полная передача прав и ощущение, вслед за этим, свободы. Я словно официально даю им обоим выбор и вместе с этим соглашаюсь быть их женой на двоих. Нашим детям до сих пор всё принадлежит, просто сейчас… Словно эти двое мужчин навсегда становятся моими. И появляется это призрачное и, одновременно, надёжное слово…
«Наше».
А уже на улице телефонный звонок всё портит.
— Что случилось, Ниночка? — отвечаю быстро я, отстав от всех.
— Лёшка горит весь. Я вызвала «скорую», мы едем в больницу.
— Еду.
Быстро не получится. Но если я сейчас выеду из города, ночью уже буду с сыном.
Всего за секунду можно сорвать все планы и оставить всё на Диму. Всего за несколько минут можно вновь услышать эти заветные «я тебя люблю», и потребовать следом за ними обещание, что они оба приедут к нам. Минутку почувствовать его тёплые ладони на щеках, пальцы, смахивающие такие ненужные слёзы и немного почувствовать себя маленькой и любимой. Вдыхать его запах и понимать, что выбирать между Матвеем и его сыном чертовски больно. Но не сложно. Потому что есть Дима. Он как опора и та самая поддержка, о которой я мечтала, пообещал, что они оба — навсегда мои. Он столько всего за эти считанные секунды сказал, что больше я не посмела плакать.
Всего несколько минут.
И мне больше ничего не нужно. Я безусловно верю.
25
— Ну, и что ты делаешь, малыш? — нежная улыбка бабушки на откровенное баловство Лёшки заставляет улыбнуться всех на большой кухне. Сам сын захохотал, выпуская ещё больше каши изо рта и стуча по своему столику маленькими ладошками. Кир и Ромка, мой младший брат, который старше Кира всего на пару лет, как и обычно, хитро посматривают на мелкого. Даже не пытаясь скрыть, что это они его дразнят.
Но удивительно то, что Лёшка послушно ест, когда едят они оба. И только когда на него смотрят и усмехаются, Лёшкина каша вся на слюнявчике.
Бабуля, папина мама, у которой мы все вместе гостим, тоже давно просекла в чём дело. И, уперев руки в боки, наигранно хмуро глянула на парней.
— Если Алексей сейчас выплюнет всю кашу… Можете забыть о большой горке в лесу, — уверенно произнесла бабушка. — И даже дед вам не поможет!
— Мы ничего не делаем! — хихикнул Ромчик.
— А почему тогда Лёшка прямо сейчас глаз с вас не сводит? — хмыкнула я.
— Ма-а-а, — протянул Кир.
— А вот всё, — произношу я. — Бери у бабули ложку и сам корми.
— Да легко! — Кир улыбнулся и быстро присел напротив брата. — Просто Лёха нас с Ромой любит. Он бы уже с нами бегал и катался на санках! И мы его с собой возьмём на горки!
— Через пару лет только, — я подошла к старшему сыну и потрепала его по волосам.
Даже не сомневаюсь, что скоро Лёшка будет бегать за братом и дядей. Он уже часто пытается встать и даже получается сделать пару шагов с опорой. Но у парней прям какая-то цель поскорее его научить бегать.
Почему нет, по огромному дому бабушки с дедушкой грех не побегать.
Папа ещё пару дней назад приехал и забрал нас сюда на новогодние праздники. Он отстроил огромный трёхэтажный дом для своих родителей, выкупив соседний участок и приведя в порядок и всё хозяйство, и даже огород. Даже сейчас, зимой, огромный участок бабули и дедули выглядел так, словно тут какая-то ферма или заповедник. Так, что детям есть где погулять, на что посмотреть и после спать в отдельных комнатах. А засыпали эти мелкие вечные двигатели через пару секунд, устав за весь день.
С тех пор, как я вернулась к детям — прошло четыре месяца.
Болезнь Лёшки больше всех напугала, чем была действительно серьёзной. В первую неделю мы с Димой ещё переписывались и он мне коротко рассказывал о Матвее, даже присылал мне фото, где он лежит под капельницей.
Но после мы все как-то замотались. Кир пошёл в школу, начались новые предметы и ему нужна была помощь. А у Лёшки начались резаться зубы и я забыла что такое нормальный сон. Потому для меня эти несколько месяцев просто пролетели. Иногда становилось грустно. Или я злилась на то, что никто ко мне так и не приехал.
Но в итоге, я почему-то знала, что они просто не хотят показываться оба в таком состоянии. Слабыми и, отчасти, больными. Что решили вылечиться, наладить дела.
И я это приняла.
Ничего большего не осталось.
А ещё мне казалось, что они появятся, когда я их не буду ждать. Может на День Святого Валентина или на какой-то другой праздник, когда окончательно восстановятся и решатся.
Но пока моя жизнь вернулась на круги своя и сейчас, эта поездка к бабушке с дедушкой была чем-то, вроде отдыха. Бабуля не могла нарадоваться, что к ней начали ездить внуки. Я долгие годы ведь была в контрах с родителями, а Алина просто не возила, так как не видела в этом смысла. Но теперь, когда папа не скрывал свою любовницу с сыном, когда мы помирились — бабушка с дедушкой были только рады нам. Любовница, к слову, стала официальной женой. А наша с Алиной мама за это время поменяла около трёх парней помоложе и всё так же ненавидела
