отдать мне его по-хорошему.
Я прикусываю губу, удивляясь ему. Думала, что он начнёт говорить о фирме. Но нет, он поставил Матвея в приоритет.
— Не то, что? — улыбается внезапно смело Даша.
— Ты сейчас действительно не в том положении, чтобы диктовать нам какие-либо условия, — хмыкнула Лера. — Присядь и мы вместе решим…
— Ох, а вы даже не представляете, как ошибаетесь. — Дима наклонил голову и взял у Дамира папку с документами. Одну из нескольких.
— Что ты имеешь в виду, сын? — отец Димы всё ещё стоял.
— Даже не смей больше меня так называть, — Дима фыркнул, — Ты даже не попробовал защитить моего и Матвея сыновей и выбрал тех, кто хотел от нас с Матвеем избавиться. Так что отныне, у тебя нет сыновей, ты сам от них отказаться.
— Я должен верить всяким твоим шлюхам? Мы должны верить, что эта, — он кивнул на меня, — родила от вас обоих сыновей?
То есть, о Лёше они знают. Я усмехаюсь, но на самом деле напряжённо думаю о том, как они об этом узнали. Явно следили за моими передвижениями.
— Вот это ты зря, — Дима усмехнулся, — о Насте и сыновьях нельзя так говорить больше. Раньше тоже было нельзя, к слову. Потому… — Дима спокойно выкладывает на стол несколько документов. — У вас есть время, чтобы ознакомиться со всеми этими документами. Родная, — он берёт за спинку один из стульев и уверенно отодвигает. Помогает мне присесть. — А после вся ваша судьба и будущее зависит только от этой замечательной и красивой девушки. Ибо она уже год является владелицей всего нашего имущества с Матвеем. Шаг и мат, дорогие родственники.
Ощущение того, что за мной стоит Дима и с какой уверенностью говорит с ними, добавляет и мне уверенности. Лера судорожно читает документы, у Даши начинается дрожь в пальцах и она ищет помощи у бывших свёкров, а моя родная сестра просто с ненавистью испепеляет меня взглядом.
— О, кстати, дорогая Алина, — Дима снова заговорил. — Я с Дамиром и вашим отцом будем свидетелями. За множество оскорблений, угроз и всего, что вы говорили или делали Насте, на вас тоже будет открыто дело.
— Что значит «тоже»? — Лера подняла взгляд на нас.
— А ты думаешь, что сегодня поедешь домой, дорогая? — усмехнулся Дима. — Что после покушения, присваивания компании и имущества, а так же нелегальное вещество, которым вы нас с Матвеем решили колоть, — это не повод закрыть вас обоих надолго? Слушайте, мне совсем не интересно всё это вам объяснять. Потому вы будете говорить уже со следователями, — Дима кивает брату и тот быстро вызывает снизу полицию.
— Дим… Мы не хотели вас убивать.
— А я не хотел, чтобы моя женщина с детьми боялась выйти на улицу, — парирует Дима. — Вы совершили преступление. И не одно. Вы несколько раз пытались уволить Настю ещё тогда, когда вам эта сука рассказала про то, что Настя была нашей любовницей. Так ведь?
Я смотрю на сестру и понимаю, что она сразу всё рассказала им. Тогда, когда поняла всё.
— Я могла и её убить тогда, или хотя бы попробовать, — почти рычит Лера.
— Если бы видела документы, конечно, — улыбнулся Дима. — Если бы Дамир в ту ночь их не забрал, я верю, что сейчас бы Настя тут не сидела бы.
— И всем бы было хорошо, — прошипела Алина. Она соскочила и поставила руки на стол, зло смотрит на меня. — Ты только разрушаешь всё вокруг, дура. Просто исчезни, исчезни навсегда! Перестань заговаривать зубы отцу и… Просто умри!
— Я бы попросил, — Дамир с ухмылкой показывает свой телефон со включённым диктофоном. — Погромче, Алиночка.
— Да пошли вы, — Алина вскочила и рванула к двери, но встретилась там с полицейским. Тот уверенно захватил её руки в одну свою и произнёс:
— Вы задержаны, Алина Анатольевна.
Через пару минут в зале было много полиции, а Дамир орал на отца, который, как выяснилось, все знал. Они оба всё знали. Обо всём. И это осознание бьёт даже по мне.
Я впервые подаю голос, который немного охрип от шока и стольких событий:
— Я надеялась, что семья Димы и Матвея — лучше, чем они отзывались о вас, — я смахиваю слёзы, чувствую на плече ладонь Димы. — И это оказалось действительно так. Ваши дети — достойны многого. Но вы… Вы не достойны даже знать, что у вас есть внуки. И в старости лишь мой отец будет счастливым дедушкой. А вы можете попробовать эти миллионы и статусы забрать в гроб. Можете и дальше покрывать этих стерв и требовать от Дины и Лены, ваших дочерей, лечиться от несуществующих болезней. Разрушать их браки и не верить в них. Ставить своих сыновей в приоритет только за заслуги.
— Поговори ещё, — зло прошипел отец Матвея, Лены, невероятно доброй и чуткой девушки, как и Дина, и Миши. — Ты заставила думать Матвея и Диму, что они будут оба с тобой счастливы.
— Чёрт, — я вскочила на ноги и ударила ладонью по столу. — Какая разница втроём мы будем жить, или нет, если они только так счастливы? Теперь я понимаю, что мой старший сын только из-за вас был лишён родного отца. Десять грёбанных лет они оба пытались вам что-то доказать. Хорошо, что теперь это никому не нужно. И да, в отличии от вас, мы с вашими детьми, Диму и Матвея будем любить всегда. Дамир, — я смотрю на мужчину. — Арест без права залога возможен?
— Да, дорогая, — Дамир усмехнулся. — А ещё мы подписываемся под каждым её словом, — смотрит на старших мужчин. — А ваших любимых девочек накажем по всей строгости закона. Хотя и этого, я считаю, мало, — мужчина легко усмехнулся и наклонил голову вправо. — Ладно мы с парнями, — его взгляд на миг становится жёстким. — Но Дина с Леной действительно не заслужили от вас такого. Они хорошие девушки, но из-за ваших принципов страдают похлеще нашего. У них будут дети. У всех нас они или есть, или будут. Но у вас не будет внуков. Так уж получается. И вы в этом виноваты сами.
— Дамир, ты просто ничего не понимаешь, — уверенно произнёс его отец.
— Конечно, пап. Мне почти сорок, но я реально не понимаю, почему к нам такое отношение…
— Настя! — в зал влетает фурия, легко протолкнувшись через полицейского. То, что эта женщина может коня на скаку остановить — я теперь уверена. Ира просто сносит меня, сжимая и крепко обнимая. Замечаю, как многие заулыбались. А едва она меня поцеловала в щёку, заметила Диму. И, ни слова не говоря, обнимает и его.
— Живой,
