class="p1">Сын уводит в дом Матвея, который уверенно идёт за ним и спрашивает всё о сыне у Кира. А Дима поворачивает меня к себе и тоже целует. Я уже не плачу, но отвечаю с дрожью и теплотой. Дима необычайно нежен и ласков, и даже когда прикусывает нижнюю губу, после её лижет, хотя я боли не почувствовала.
— Прости, что раньше не приехали. Он не хотел, чтобы ты видела его таким, да и… Я тоже. Мы решили полностью восстановиться и приехать, чтобы теперь остаться навсегда с вами.
— Дим, — ласково прижимаюсь к его щеке в короткой щетине, лащусь и трусь щекой, глубоко вдыхая его запах и глажу его по шее сзади. — Я ждала десять лет. Плакала год и думала… Я надеялась и верила эти четыре месяца. Ещё будучи беременной Киром или Лёшкой я знала, кто и чей сын. Встретившись с вами в «Олимпе», я практически была уверена, что не смогу вам сопротивляться. Заставляла, потому что надо было… Боялась многого… Но вы бы всё равно были моими. Потому что больше, чем свою любовь к тебе и Матвею, я ощущаю вашу любовь ко мне. И… увидев тебя живого, я навсегда поверила в то, что вы оба будете моими. Рано или поздно.
— Я сейчас сойду с ума от твоих слов… — шепчет Дима. — Прости…
— Тщ… — заглянула в его глаза. — Идём…
— Погоди. Мы всё забыли, — хохотнул Дима, обнимает меня и ведёт к машине. Открывает дверцу машины и достаёт оттуда коробочку. Открывает её, уверенно берёт руку и надевает на безымянный палец двойное кольцо с россыпью драгоценных камней. — Это во-первых, — улыбнулся он. После достаёт небольшую чёрную коробку с красным бантом и протягивает мне. Я быстро развязала бант и открыла подарок. Внутри связка ключей. Смотрю на него снова. — Это во-вторых. Наш дом ждёт нас.
— Наш… — я прикусываю губу.
— По документам — он ваш. Если тебе это интересно. Это наш с Матвеем подарок, но я надеюсь, что после восемнадцати лет обоих мы там останемся втроём.
— Дима… — я выдыхаю его имя и качаю головой.
Мужчина закрывает дверь на водительское сиденье и уже открывает заднюю дверцу. И достаёт огромный букет красных роз.
— Кажется, я не дарил тебе цветов, — усмехнулся мужчина.
— Вообще, дарили, — смутилась я, обнимаю букет и опуская туда нос. Лепестки влажные и прохладные, но очень приятно пахнут. Букет тяжёлый, но это приятная тяжесть.
— Это не считается, — усмехнулся Дима. — В те дни мы думали совсем другим органом и у нас была цель — ещё раз уложить тебя.
— Вот как, значит, — усмехаюсь. — Значит, мы хотели одного и того же.
— Сейчас всё совсем иначе, — на всякий случай говорит мужчина.
— Я знаю, — выглядываю из цветов. — Спасибо, что приехали.
— Нужно было раньше, — хмыкнул Дима, прижимая меня боком к себе и касаясь губами моих волос.
— Так! — вздрагиваю от голоса Дамира. Поворачиваюсь и улыбаюсь. — Всё понимаю, но по Насте соскучились не только вы, — мужчина наклонился и поцеловал мою щёку. А ещё я рядом с ним вижу тоненькую и маленькую… Нину.
— Нина?
— Привет, — смутилась девушка. — Я очень рада снова видеть тебя.
— А я-то как, — усмехаюсь. Решила воздержаться от вопросов и перевела взгляд на Мишу. Он тоже меня целует и улыбается, глянув коротко на Диму.
— Я ещё не видел тебя настолько счастливой, — он наклонил голову, рассматривая меня. — Значит, всё верно. Правильно.
— Только надо быстро бежать в дом. Вы сошли с ума от встречи и совсем забыли, что Настя в одних тапочках.
Надо же… Я и не заметила… Пытаясь не упасть от сильных и переполняющих меня чувств, я не чувствовала ни холода, ни дискомфорта. Но мы все послушались. С Ниной пошли в дом, а мужчины, достав из багажника много пакетов и подарков, пошли за нами.
И теперь, кажется, всё будет иначе. Совершенно.
26
Внутри было не менее людно. Пока бабуля грела смесь, младший сын сидел совершенно спокойно на руках у Матвея и во все глаза рассматривал мужчину. Я пропустила их первую встречу, но едва ли не всплакнула на эту милую картину. Матвей тоже не отрывал взгляда от сына и держал так крепко, словно этот малыш и есть самое драгоценное в его жизни.
Хотя, это действительно так. Лёша и Кир — самое дорогое, что у нас есть. И видя, как Кир, перехватив у своего папы сумки, оставив их на кухне, опять к нему прилипнул, и Дима его уверенно прижал к себе, наклоняясь и целуя макушку.
А после того, как Кир, Ромчик и Ладка ушли по своим делам, мы сели обсудить наши планы на этот вечер. Да и дорога была длинной, всем надо было хотя бы немного отдохнуть.
— Я и не ожидала, что вас будет так много, — бабуля серьёзно озадачилась тем, что в доме не хватит места, когда мы присели. Надо было покормить Лёшу, и этим уверенно занялся Матвей. Он сел на стул, посадил на колени малыша и так тепло улыбнулся на первый же чмок сына, что я судорожно вздохнула.
Неужели, так выглядит счастливый финал? Или… Это только счастливое начало?
— Сейчас отдышимся и решим, ма, — мой папа улыбнулся.
— Да, не переживайте, — Ира улыбнулась. — Тут много места, все поместимся. Да и сегодня целых два праздника, вряд ли мы пойдём спать раньше утра. На протяжении стольких лет мы с Настей праздновали её день рождения вчетвером — мы вдвоём и Кир с Ладкой. А тут столько… Гостей.
— Я рада познакомиться с тобой, Иришечка, — бабуля как-то шестым чувством решила, что это и есть моя любимая Ира. — Всем бы таких подруг, как ты.
— Или как Настя, — подруга тепло улыбнулась.
— Я скажу так: Настя настоящий человечек, — Дина тепло улыбнулась. — Она нас перед Дамиром прикрывала столько времени…
— Я взяла пример с Олега, — почему-то меня этот пример очень смутил. Или потому что по сторонам от меня сидят Матвей и Дима. Или потому, что Олег улыбнулся, спрашивая:
— Какой?
— Догадайся, — хмыкнула я, отвернувшись. — Лучше ответит мне кто-то… Когда у вас свадьба? Или кто первый?
— Да тут такое дело, — Ира улыбнулась. — Боюсь, что первая ты.
Вздрагиваю и смотрю на Диму. Он уверенно кивает.
— Причём совсем всё равно, за кого, — подтверждает он. — Но ты уже согласилась.
— Да, но… Это нужно обсудить, — хмурюсь. Не знаю, почему сейчас решила отступать, и, чувствуя это, Матвей тоже решил не дать мне сомневаться в их словах.
— Нечего обсуждать, — прижав сына за животик к себе, он взял моё
