Когда утреннее солнце пробилось сквозь облака, мне открылась фантастическая картина. Далеко на фоне огромной стены гор Сангрэ-де-Кристос бушевала гроза, а выше, над пеленой дождя и туч, пронзаемых молниями, утреннее солнце окрасило снежные пики гор. Такими, наверное, увидели эти вершины испанцы, ведь это они дали им название Кровь Христа.
Лежа за мокрыми кустами, я ждал, когда в лагере появится Капата. Мне нужен был только он, а не другие — разумеется, если они не встанут на моем пути. Индейцы преследовали меня и не заслуживали сострадания, однако я не хотел убивать никого, кроме Капать.
От костра поднималась тонкая, почти невидимая струйка дыма. Я достал из кармана скрученный кусок сушеной оленины и принялся жевать.
Из кустов вышел олень и, высоко поднимая тонкие ноги, пошел через поляну. Я схватился за лук, но тут же отложил его — сейчас я охотился на более крупную дичь, а молодой олень пусть растет — будет больше мяса.
Один из индейцев тенса, стройный и красивый, направился к ручью. Напился, опустившись на колени, быстрым изящным движением выпрямился и вытер рот тыльной стороной руки. Медленно оглядевшись вокруг, он задержал взгляд на тех кустах, за которыми притаился я. Мне даже показалось, что он смотрит прямо на меня. Индеец был молод, вероятно, ему еще не исполнилось двадцати.
К нему подошел другой индеец, и они заговорили, сильно жестикулируя. Очевидно, их что-то очень рассердило. Хотя передо мной стояли два врага, я не мог не оценить красоту картины: на зеленом фоне гор — лес, сверкающая на солнце маленькая река и две фигуры. Голосов я не слышал, так как парочка находилась довольно далеко, но движения красноречиво говорили сами за себя.
Вдруг на склоне позади них что-то шевельнулось и затихло. Озадаченный, я напрягся, весь обратившись в слух.
Индейцы присели около воды на корточки, у одного в волосах было три пера, у другого одно.
Снова движение, на этот раз ниже по склону! И вдруг я понял: Кеокотаа!
Я испуганно приподнялся. Знал ли он о лагере? Или настолько сосредоточился на индейцах, к которым подкрадывался, что не осознавал, насколько близко остальные?
Пригибаясь и стараясь, чтобы не зашевелился ни один лист, я стал пробираться вниз по склону к индейцам, в надежде подойти к ним на расстояние выстрела из лука прежде, чем непредвиденное случится. Наконец я четко увидел Кеокотаа футах в пятидесяти отсюда, присел в кустах и спрятался за поваленным деревом.
Индейцы собрались возвращаться в лагерь и уже повернулись спинами к реке. На воде плясали солнечные блики, листья осин трепетали. Вдруг один замертво упал со стрелой в горле. Другой по-прежнему шел вперед, ничего не заметив. Сделав еще пару шагов, он остановился и оглянулся, видимо собираясь поделиться какой-то мыслью со своим товарищем, и только тут увидел его лежащим мертвым на земле. Индеец мгновенно присел на корточки и нырнул в кусты. Кеокотаа среагировал так же быстро, его стрела прошла сквозь икру ноги воина в тот момент, когда он уже почти исчез из виду.
Итак, их было семеро, теперь осталось шестеро, и два из них ранены.
Притаившись в кустах, я наблюдал. Но больше никакого движения не заметил и решил, что Кеокотаа ушел. Медленно и осторожно я поднялся вверх по склону и окружным путем направился к дому. Наша кукуруза здорово вымахала, и, пробираясь сквозь нее, я не пожалел времени, чтобы вырвать попавшиеся сорняки.
С маленького участка на плодородной земле мы надеялись получить несколько бушелей маиса в дополнение к нашей скудной пище. Оторвавшись от созерцания кукурузы, я поднял глаза и увидел дым.
Он поднимался столбом в небо на расстоянии нескольких миль отсюда, позади лагеря воинов Капаты. Пока я раздумывал, что бы это значило, столб прервался. Вверх поднялся один клуб дыма, затем другой.
Сигнал? Но кому? Не индейцам же тенса. Он слишком далеко, да и не в том направлении.
Команчи? Я похолодел. Эти странные индейцы уничтожают все на своем пути. Неужели они обнаружили мою долину или следы тенса?
Уже возле ограды меня догнал Кеокотаа. У его пояса болтался окровавленный скальп. Я видел мертвого тенса, но когда Кеокотаа успел скальпировать его? Я указал ему на дым. Он угрюмо кивнул:
— Команчи. Они идут.
Когда мы пришли, Ичакоми посмотрела на нас и жестом пригласила к костру, на котором стоял котелок. Ели молча. Она увидела скальп, и никаких объяснений не потребовалось.
Закончив еду, я вымыл руки в речке и подошел к Ичакоми:
— Команчи идут. Мы видели их сигнальный дым.
А серы я так и не нашел.
Хотя искал ее повсюду. Мысль о ней беспрестанно мучила меня. По вечерам я отливал пули, но пули без пороха никому не нужны.
Серу чаще находили в старых вулканических кратерах, поскольку она появлялась на последних стадиях вулканической деятельности. Иногда попадались гнезда кристалликов серы, как правило, с примесью мышьяка.
С наступлением темноты, когда видимость сократилась до нескольких ярдов, я вышел, чтобы передвинуть своих «ежей». Притоптанная трава, по которой нам приходилось много ходить туда и сюда, не вполне могла скрыть тропинку. «Ежей» следовало передвигать каждые несколько дней. Мокасины, которые носили индейцы, имели тонкую подошву из оленьей кожи. Ее вполне могли проткнуть колючки. Если в ранку не попадала инфекция, она, конечно, быстро заживала, но все же одна такая ранка выводила индейца из строя на два-три дня.
О Капате больше никто не упоминал. Он был ничто по сравнению с команчами. Мы разводили небольшие костры и радовались тому, что наш форт хорошо закрывают деревья и кусты. Только вблизи враги могли обнаружить его крепкие стены.
На другой день после того, как Кеокотаа добыл скальп, он снова отправился в горы. Собирался дождь, облака висели низко, предвещая затяжную непогоду, но Кеокотаа все-таки пошел, надеясь раздобыть дичь.
Я остался в форте и отливал пули, ожидая, не появятся ли новые искатели приключений.
Меня беспокоила судьба начи, которые отправились домой. Удалось ли им совершить свой путь до конца? Сумели ли они преодолеть бурную реку и проскользнуть мимо команчей и коунджерос? Нашли ли дорогу к своим деревням у Великой реки?
Возможно, мы никогда не узнаем об этом.
Я считал себя первым англичанином, первым белым человеком, зашедшим так далеко на запад. Но так ли это в действительности? Всегда находился смелый, азартный человек, которого не удовлетворяли пределы, достигнутые другими.
Когда придет новая весна, мы посадим кукурузу и опять пойдем в горы и будем искать далекие земли. Во мне все время горело желание путешествовать, чтобы увидеть, узнать, почувствовать.
К западу виднелись могучие вершины гор Сангрэ-де-Кристос. В них есть пещеры. Эти горы я должен исследовать. А что за ними? Кто знает?
