— Ну, так как? Будет разговор?
— Угу, — не слишком вежливо ответил я, уже справившись с первой оторопью и продолжая уничтожать принесенный продзапас- Пожалуй, ты меня убедил. Кто начнет?
— Да хоть бы и ты! Спрашивай. — Он вытащил из кармана портсигар и достал сигарету: — Не против?
— Курите, товарищ майор, ничей! — фразой из старого анекдота ответил я, не будучи, впрочем, до конца уверенным, спрашивал ли он у меня разрешения закурить или имел в виду переданное мне право первым задать вопрос. Майор промолчал и, щелкнув пьезозажигалкой, затянулся, а я спросил:
— Давай определимся с понятиями… коллега, — последнее слово далось нелегко — так же говорил уже успевший стать мне боевым братом капитан.
— Давай, — легко согласился собеседник и даже пошутил: — Значит, предлагаешь поговорить «по понятиям»?
Шутку я не поддержал — это было бы уже слишком.
— Что такое «Спираль»?
— Хороший вопрос! — Майор показался несколько озадаченным. — Понимаешь, мы и сами этого точно не знаем (ну вот, начинается!). Ну, скажем так: это некое искусственное образование, случайно обнаруженное на этом острове почти тридцать лет назад. Сразу оговорюсь: кто его построил и с какой целью, мы так и не поняли. Зато выяснили, что эта… штуковина каким-то образом способна менять соотношение времени и пространства как непосредственно вокруг себя, так и во всепланетном, так сказать, масштабе. Гм, ну вот примерно так…
— Исчерпывающе! — похвалил я, отставляя в сторону опустевший судок и вскрывая другой, на сей раз с рагу, правда, тоже овощным. Что они тут, вегетарианцы все, что ли? Или у них такая страшная тайная доктрина — пленных мясом не кормить?
— Не паясничай! — буркнул он. — Между прочим, то, что ты сейчас узнал, известно только двум десяткам людей во всем Союзе! Персоналу этой базы — кстати, пожизненному персоналу; им запрещено покидать пределы закрытой зоны даже после прекращения работы на объекте — и всего нескольким людям в руководстве страны! И все…
— Ладно, — примирительно ответил я. — А как его нашли? То есть ее?
— Случайно, сказал же — археологи проводили раскопки на месте бывшего храма Ахилла — слышал о таком? — и обнаружили, что здесь все приборы и даже самые простейшие механические часы ведут себя как-то странно. Поначалу значения этому не придали, сообщили просто, что нашли настоящую аномальную зону, да и забыли. А тогда — это при Брежневе еще было — как раз какая-то очередная кампания по развенчанию слухов про НЛО да экстрасенсорику всякую началась как не соответствующих социалистической действительности и моральному кодексу строителя коммунизма. Вот ЦК и постановило проверить… Послали целую комиссию от Академии наук — случай-то все-таки не рядовой, не рассказ какого-нибудь там эвенка-охотника или никому не известного геолога, а официальный отчет археологической экспедиции, плюс еще и пограничники с местной заставы подтвердили. Ну и доисследовались до закрытого рапорта в Центральный Комитет и лично товарищу Леониду Ильичу. — Увидев, что я доел второе, майор кивнул на раскрытый портсигар и продолжил рассказ:
— Те, конечно, тему сразу прикрыли, комиссию с позором расформировали, а сами, и в прямом и в переносном смысле, копать начали и через годик до этой штуковины добрались. Сначала, конечно, пытались, как у нас водится, все природными факторами объяснить — «спиралевидный выход магматической породы (отсюда, собственно, и название „Спираль“), сверхнапряженное магнитное поле, гравитационная аномалия невиданной силы», еще там что-то, а как поняли, что эта штука ни в какие рамки не укладывается, так целый центр исследовательский здесь отгрохали. И отдельный закрытый НИИ в столице основали. И пошло-поехало… — Рассказчик замолчал, переводя дыхание.
— Ну и? — довольно спокойно (а чего мне волноваться-то: история, конечно, интересная, только пользы мне от нее пока никакой) спросил я, с удовольствием затягиваясь на сытый желудок хорошей сигаретой — персонал «объекта» себя явно не обижал, покуривая «Мальборо» вместо народного «Опала» или «БТ».
— И лет через десять стали наконец понимать, что именно им в руки попало… Правда, кто сделал да как это применить можно, придумать не смогли: в народном хозяйстве явно не используешь, а если в качестве оружия… Американцам грозить? А как им грозить будешь, если наши и сами только-только что-то понимать начали? Не привезешь же сюда ихнего президента на экскурсию, не скажешь: «Так, мол, и так, не пойдете нам на уступки — мы вас обратно во времена Дикого Запада отбросим»… да и не могла эта штука локально действовать — наши-то яйцеголовые к тому времени уже смекнули, что реально ее использовать только один раз можно будет. И только в масштабе всего мира. Или вперед во времени, или назад…
Ага, вот это уже теплее — похоже, приближаемся к тому, что меня действительно интересует! Вот только одно смущает: длячего он мне все это так подробно рассказывает? Альтруизм, как он сам сказал, тут ни при чем, а все, что я знаю, они при желании и так получить смогут — для этого меня и пытать не надо будет: уколют какой-нибудь там пентотал натрия — и запою соловьем. Это только Арнольдушка в фильмах «сыворотку правды» в своей крови на безопасные ингредиенты усиленно метаболизировал да при этом еще лихо ломал наручники и метко кидался всякими острыми предметами. Я такое, извините, не потяну! В общем, что-то тут у вас, ребята, не чисто, темните вы чего-то…
А говорливый майор, не замечая зарождающихся в моей душе сомнений, между тем, продолжал:
— Короче, к середине восьмидесятых в руках тогдашнего руководства — а генеральные у нас в те годы часто менялись — оказалось нечто совершенно эксклюзивное, по-прежнему малопонятное и теоретически почти всемогущее. Именно «теоретически», поскольку испытать «Спираль» на практике никто конечно же так и не решился. Потом перестройка началась, финансирование объекта сократили и поговаривали, вообще на консервацию готовили. Ты-то, кстати, что такое перестройка, знаешь? — то ли искренне, то ли забрасывая пробный шар в мои информационные закрома, спросил он. Пришлось сказать, что знаю, и очень даже хорошо. Майор кивнул и продолжил рассказ: — Ну так вот, к концу восьмидесятых нас таки не закрыли, хотя в стране тогда уже хрен знает что творилось: сплошные «горячие точки» и борьба за независимость. Все закончилось в августе девяносто первого: сначала ГКЧП своими методами всему этому конец положить попытался — а из «чрезвычайщиков», к слову, о «Спирали» только Крючков с Лукьяновым знали, да и то в общих чертах — неудачно, конечно, а затем уж мы… — Майор сделал глоток минералки и спросил: — Ну как, интересно? Честный обмен информацией?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
