— Как ни странно, да. — Я взглянул в такие знакомые глаза сидящего напротив человека. — Думаешь, мой рассказ будет не хуже? Прогадать не боишься?
Мой двойник совершенно искренне расхохотался — читать между строк он умел:
— Все еще надеешься переиграть меня и вырваться отсюда? А зачем? Может, твое задание, о котором, надеюсь, ты мне скоро расскажешь, и мой интерес вполне друг друга дополнят, а? А насчет «прогадать»… Нет, не боюсь. — Его ответный взгляд был спокойным, глаза смотрели холодно, но и без ненависти или презрения. — Любой, кто сюда попадает, имеет право узнать правду, потому что назад еще никто не выходил… Здесь ты знаешь все, за пределами острова — ничего! Мы или станем работать вместе — или… Или все, что ты сейчас узнал, не будет иметь для тебя ни малейшего значения.
Ага, ага, всенепременно, коллега! Именно так и никак иначе. Разогнался! Архиправильное умозаключение, только… только не буду я с тобой работать, потому что, какими бы они ни были, эти твои интересы, уничтожить Маятник-«Спираль» ты, боюсь, вряд ли захочешь. А вот поговорить — почему бы и нет?
— Так что вы там в девяносто первом намутили?
Майор кивнул: «Уже догадался, да?» — и, не дожидаясь ответа, продолжил свой приближающийся к кульминации рассказ:
— В ночь с двадцатого на двадцать первое августа мы получили шифрованный приказ из Москвы: «Задействовать объект „Спираль“ в режиме обратного отсчета». Понимаешь, что это значит?
— Кажется, да… Вы каким-то образом заставили эту штуку изменить константу времени и вернуться в прошлое, правильно?
— Ага, — так просто, словно речь шла не о судьбе целого мира, а о решении осушить болото неподалеку от какого-нибудь Запупинска, ответил он. — Мы назвали это «откат» — знаешь, как в компьютерах. Термин, конечно, неофициальный, его кто-то из наших программеров придумал, но — прижился.
— И на сколько вы часики назад перевели? Лет на десять?
— Нет, что ты! Знаешь, как все боялись — никто ведь понятия не имел, как оно на практике получится! Да и в приказе конкретный срок оговорен был — «минус два года от даты активации „объекта“.
— Август восемьдесят девятого? — понимающе кивнул я. — Неслабо… И как оно? Получилось?
— Ты ж видишь, — неожиданно погрустнел майор, отворачиваясь и, похоже, лихорадочно размышляя, стоит ли продолжать.
Вот как? Твоя безграничная откровенность, оказывается, тоже имеет свои границы? Аттракцион «немыслимая честность» закончился? Какой подлый удар, какое чудовищное вероломство! Ладно, сделаем пока вид, что ничего не понимаем…
— Вижу, — согласился я, бесцеремонно стреляя новую сигарету. — По-моему, хреновато получилось. На одну большую зону смахивает. Правда, врать не буду, общего режима, не строгого… — То ли от второй сигареты, то ли вследствие недавней контузии неожиданно сильно закружилась голова, и я вынужден был замолчать.
Мой собеседник истолковал это как некую недосказанность.
— Смахивает, согласен, только выхода у нас тогда другого не было — или так, или — никак. А после… после поздно уже было что-либо менять.
Отвлекшись от своего самочувствия, я удивленно поднял брови и уставился на майора — это уже что-то новенькое! Признание вины и позднее раскаяние? Похвально, товарищ майор! Прямо незабвенный Никита Сергеевич на двадцатом съезде, блин!..
— Да, поздно! — заметив мое удивление, чуть ли не с вызовом ответил он. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что мы теперь не можем вернуть все назад — никто из наших высших руководителей не согласится добровольно отказаться от власти. Кроме того, мы сами выбрали этот путь. Есть и еще кое-что, уже посерьезней — после активации в августе девяносто первого «Спираль» не отключилась, как ожидали наши ученые мужи… И что это означает, никто из них до сих пор не понимает! Существует, правда, теория, что, если «выключить» или уничтожить ее, наш мир вернется в исходное состояние, в котором события после той августовской ночи развивались совсем иначе… Теперь понимаешь, насколько вы, пришельцы из какого-то другого, может быть даже нашего «исходного», мира, нам важны? И почему мы вынуждены так охранять этот объект? Мы должны понять, где мы ошиблись и чем нам это грозит.
Майор замолчал. Я тоже в дискуссию пока не ввязывался, чувствуя, как все наконец становится на свои места. Вот значит как! Что ж, он прав: я им нужен… очень нужен, гораздо больше нужен, нежели они даже могут себе представить. Потому что я сейчас единственный в двух мирах, кто знает всю правду! Ведь они, если подумать, ничего на самом-то деле не знают, если считают меня пришельцем из своего «исходного» мира и даже не догадываются о существовании настоящего мира-близнеца… Ха, так я, выходит, снова веду? Ух ты! Знать бы еще, как это использовать…
— «Откат» сделали, говоришь? Как в компьютере, значит? — Посмотрев на своего «близняшку», я неожиданно рассмеялся. — Ты хоть сам понимаешь, как вы влипли? Вы же теперь полностью от этой вашей хреновины зависите!
— Догадываюсь, — буркнул он охрипшим от долгого рассказа голосом. — Это смешно, по-твоему? Или твой смех означает потепление наших отношений?
— Может, и означает, — наливая себе стакан газировки, ответил я. И, ощущая некоторое неудобство чуть пониже заметно округлившегося после обеда живота, осведомился: — Сортир тут есть?
— Если надо — найдется, — кивнул майор на дверь за своей спиной и, оценивающе взглянув на меня, взял со стола наручники: — Извини, конечно, но пока только так. И в моем присутствии… ну, во избежание, так сказать.
Я криво усмехнулся, мысленно обругав себя: сам ведь, блин, напросился — потерпеть, что ли, не мог? И ведь не собирался я его сейчас валить — разговор только-только «в масть» пошел — и вот на тебе: а если он потом наручники не снимет? Хотя какая разница: цепочка на них вельми удобная и длинная — в аккурат шею обхватить…
Наручники он снял, едва только мы (попрошу без скабрезностей, в конце концов, он мне, можно сказать родственник) возвратились из санитарной комнаты. И сразу же вернулся к волнующей его — да и меня, признаться, — теме:
— Ну, так как — твоя очередь? Продолжим?
— Легко. — Я самым наглым образом развалился на диване в позе страдающего тяжким похмельем римского патриция. — Еще вопрос можно?
— Ну? — слегка настороженно разрешил он, ожидая какого-то подвоха.
— Ты-то каким образом во всем этом оказался? Вроде ж в ГРУ служил, в спецуре, сам же говорил?
— А, ты об этом… — заметно расслабился мой спирально-клонированный близнец. — Ну да, служил, а в конце восьмидесятых меня и еще троих пацанов сюда направили. Сначала-то охрана объекта сборная была, армейский спецназ с «Альфой», «Вымпелом» и «Каскадом» напополам. Ну, как еще товарищ Сталин завещал: для эффективного взаимоконтроля и большей объективности. А на внешнем периметре, на материке, спецназ внутренних войск стоял. Ну а после августа «Спираль» полностью автономной стала — со своим гарнизоном внутренней и внешней охраны и даже собственным особым военным округом на территории бывшего Килийского района. Когда предложили остаться служить уже на постоянной основе, я согласился — сильно хотелось узнать, что же мы все-таки охраняли… Ну а когда узнал — дороги назад уже и не было. Да и не хотелось особо — привык. Жизнь здесь, сам понимаешь, получше, чем на «большой земле»…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
