кроме холода? Ты привязан как пес, так что стоит ли выть на луну? Разве от твоего воя она свалится с неба? Разве ты хочешь, чтобы она оттуда свалилась?
В общем, я ограничился молчаливым наблюдением. Что мне еще оставалось? Наверно, это было самой большой ошибкой. Даже в плохом настроении эта девушка казалась мне прекрасной. Скажете, распустил сопли? Да, я не рыцарь в блестящих доспехах, на мне тонны грязи — не стоит даже и думать о том, чтобы к ней приблизиться. За эти десять лет я глотнул столько помоев и мутной жижи Стикса, что меня не надо даже выжимать, чтобы все это вытекло к вам под ноги. Поэтому я молчал. Она больше чем что-либо другое напоминала мне, кто я есть на самом деле.
Что ж… возможно, сегодня последний день, когда я ее увидел. Прощай. Пожалуй, этот странный худой тип с желтыми глазами никогда больше не напугает тебя из-за своей стойки. И ты не будешь чувствовать его взгляд на свой спине. И ни одна «добрая» тетка теперь не предостережет тебя больше «не подходить к этому выродку из резервации — они там все маньяки». Хотя, что тебе с того? Ты никогда не встречала меня в этой жизни.
Глава 20. Пираньи
Они шли за мной темными тенями: по двое, по трое, редко по одному. Пытались загнать в угол, окружить, поймать, считая, что я легкая добыча, что, расправившись со мной, они заявят о себе. Мне приходилось ускользать от них переулками, по крышам и подворотням. Уроки Спарты пригождались часто. Даже если мой преследователь действовал один, я никогда не поворачивался, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Это был не страх, просто нежелание прибегать к насилию, проецировать на себя эмоциональные выбросы боли, которую ты сам же и причиняешь. Но внешне создавалось впечатление, что я бегу и трушу, не важно, что никому так и не удавалось меня поймать. Слухи о том, что я самое слабое звено в команде Фрэя, распространялись с неимоверной скоростью.
На этот раз их было четверо. По крайней мере я чувствовал четверых. Они заходили с разных сторон, перекрывая обе улицы, чтобы у меня не было путей отступления. Отлично. Я не стремился ввязываться в войны Фрэя, но, похоже, что выбора не оставалось. Пока они не подошли слишком близко, я подтянулся на пожарной лестнице соседнего здания и быстро вскарабкался на крышу. Огляделся.
Солнце уже зашло. Здания просматривались плохо — большой шанс недооценить расстояние и рухнуть вниз. К счастью, ночное зрение у меня было лучше, чем у многих, но вечерние тени обманчивы и рисковать понапрасну не стоит. Я сел, прислонившись к какой-то трубе. Может еще случиться так, что преследователи и не поймут, куда я делся — в трех случаях из пяти с мозгами у этих бандюков было не очень.
По пожарной лестнице застучали сапоги. Похоже, мне выпали остальные два.
Я поднялся и отошел на достаточное для разбега расстояние. Голова преследователя появилась над краем крыши.
— Попался! Не уйдешь, вертлявая задница.
Я побежал и в последний момент оттолкнулся от края крыши, с восторгом ощущая, что ветер дует в спину и будто бы огромной ладонью подталкивает меня вперед. Приземление оказалось немного жестче, чем я рассчитывал. Полностью бетонная крыша здания плохо пружинила, норовила выломать ноги. Пришлось перекатиться, амортизируя удар. Но останавливаться рано. Бандюк что-то еще прокричал мне вслед, затем раздался звук тяжелого прыжка. На краешке сознания запульсировала чужая боль. Пламенный привет его коленной чашечке! Хоть расстояние тут и небольшое, но крыши коварны.
Я снова разогнался, на этот раз выжимая из мышц все возможное — лететь далеко. Ветер опять услужливо толкнул меня в спину. Полет показался долгим, будто бы время на секунду замедлилось, в какой-то момент сердце ухнуло вниз, а затем под ногами оказался край следующей крыши. Всего полшага от кромки. Для того, кто знает, что делает — это нормально. Понимая, что зря теряю время, я все же остановился и оглянулся назад — отголоски чужих эмоций часто подталкивали меня к нелогичным действиям, пока я не научился справляться с ними.
Он не станет прыгать… У него колено… Но это был лишь голос моего разума, чувства говорили совсем другое…
Азарт. Погоня. Нельзя упустить! Это шанс!
Он прыгнул. И на миг мне даже показалось — хотя, конечно, это нереально — что в темноте я встретился с ним взглядом. Будто посмотрел в глаза человека, который внезапно понял, какую ошибку допустил.
Мой преследователь не долетел до кромки крыши тех же полшага, но именно они не позволили пальцам ухватиться даже за водосточный желоб. Он так и ухнул вниз с распахнутыми глазами, с распахнутым ртом, но почему-то совершенно молча. Раздался только чмокающий звук удара, когда тело достигло мостовой.
Я выдохнул. Пора убираться отсюда, пока не явились его дружки. Перелез на соседнее здание по некогда служившей декоративным украшением арке и там счел безопасным вновь спуститься на улицу. До дома было недалеко.
Увидев меня, Фрэй сразу все понял.
— На тебя снова охотились! — Подобные погони, казалось, выводили его из себя, но одной лишь логикой мне было не понять эмоций друга.
Я не ответил. Сидящий тут же Ром показательно сплюнул на пол, всем видом демонстрируя, какого он обо мне мнения.
— Тебе не надоело убегать? Почему ты не повернешься и не надерешь одному из них задницу, в конце-то концов? — Сейчас Фрэй был похож на импульсивного родителя, отчитывающего непутевое дитя.
Мне почему-то не хотелось рассказывать о том, как сегодня погиб один из моих преследований. Да, я действительно убегал. И в следующий раз сделаю так же, что бы он тут ни говорил. Это своего рода упрямство доставляло мне удовольствие, потому что в нем я чувствовал свои собственные эмоции, свою собственную волю, а не чью-либо еще.
— Собирайся! — внезапно скомандовал Фрэй. — Пойдешь со мной. Ром, зови Матвея и позвони Го.
Что мне собирать-то? Пойдем, так пойдем.
Ром блеснул на меня любопытным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего.
Резервация в ту пору не могла похвастаться
