обилием развлечений, да и было ли нам когда развлекаться. Заведения Золотого Лотоса, подвальные карточные притоны — это для тех, у кого водились лишние деньги. Уличные бои гораздо демократичнее: просмотр бесплатный, участие тоже бесплатно, в случае победы еще и денег дадут, если кто-то ставил на тебя. Сильные бойцы жили неплохо.
Прямо на улице потертыми грязными канатами огораживался квадратный участок мостовой. Пространство — это было единственное, в чем ограничивали бойцов. Оружие любое, кроме разве что огнестрельного, запрещенных приемов нет, проигрышем считается нокаут, либо выход (или уж скорее выброс) за пределы «ринга». Долгое время балом правил Канцлер, но после его смерти дело перешло в руки Сома. Он решал, сколько будет схваток, он выбирал противников, и он же распределял деньги, полученные с тотализатора. Перед каждым боем с десяток юрких подростков протискивались между рядами, предлагая сделать ставку. Несмотря на худость кошельков в резервации, ставки не заставляли себя ждать — порой набирались довольно приличные суммы.
Когда мы с Фрэем появились на улице боев, очередная схватка была в самом разгаре. Толпа сгрудилась над рингом настолько плотно, что рассмотреть что-либо было невозможно. Некоторые стояли на бочках и коробках, другие висели на фонарных столбах. «Элита» выглядывала из окон соседних домов или лениво курила на еще не обвалившихся балкончиках. Шум толпы заглушал звуки драки.
Внутренне я сжался в комок, ощетинился, словно еж, выставляя иглы и шипы навстречу тому, что перло на меня со всех сторон. Они хотели боли. Они хотели крови. Жажда наживы даже как-то бледнела и терялась в этом клокочущем месиве. Такого я еще не встречал. Даже самые тяжелые тренировки, даже учебные бои, которые заканчивались травмами и смертью, и вполовину не были такими мерзкими и липкими, как то, что бурлило и хлюпало здесь, словно подогреваемое на большой сковородке этой улицы.
— Ждите. — Фрэй развернулся и легко ввинтился в толпу.
Я был не в том состоянии, чтобы разбираться, что он там задумал.
— Корррра! Бери его за глотку, курррва, мать твою! — Го уже успел спихнуть кого-то со столба и ловко взобрался на самую верхотуру. Он часто здесь бывал, но участия в боях никогда не принимал, что было странно для его-то характера.
Ром и Медяк тоже переминались с ноги на ногу в явном желании посмотреть бой.
На мгновение толпа немного разошлась, и я увидел Фрэя, наклоняющегося над ухом Сома и что-то шепчущего ему. Распорядитель боев покручивал свой тонкий черный ус и хмурил брови, потом вдруг поднял голову и недоверчиво взглянул на меня. Но тут толпа снова сошлась, не дав мне как следует встретиться с ним взглядом.
От удивления я потерял контроль над собой, и вся та защита от внешнего шквала эмоций, что удерживалась с таким трудом, вдруг опала. Меня завертело, закружило, как в каком-то водовороте, и следующее, что я помню — как Фрэй склоняется к моему лицу.
— Инк, ты слышишь? — Он встряхнул меня за плечо. — Твоя очередь.
Я обнаружил, что плотно прижимаю ладони к голове, будто она собирается расколоться на две части. Усилием воли я заставил себя отвести ладони. Казалось, что я схожу с ума, но не хотелось, чтобы так считали другие.
— Ты следующий, слышишь? — Фрэй подтолкнул меня куда-то вперед.
Что значит следующий?
Внутри что-то щелкнуло, будто встал на место предохранительный клапан, и только тут я увидел перед собой грязные сплетенные веревки канатов. Сом уже стоял посередине ринга.
— Господа! — воззвал он, сам умиляясь своей шутке, затем сделал жест вверх, в сторону балкона. — И дама! Следующий бой между Фреддо и Инком! У вас есть несколько минут, чтобы сделать ставки! Вот они, наши бойцы!
— Вперед! Я поставлю на тебя! — с этими словами Фрэй насильно пропихнул меня под канатами, заставив, спотыкаясь, вылететь на площадку для боя.
При виде меня толпа заулюлюкала, засвистела в одном неодобрительном порыве. Как из мешка, посыпались ставки на Фреддо.
Что он делает? Что вообще происходит?
Я оглянулся на Фрэя, но того уже не было — на его месте стоял Го. Байкер показал мне два кулака с поднятыми вверх пальцами. Точно так же он их покажет моему сопернику, когда тот перекинет мое бездыханное тело через канат. Я вовремя сообразил, что пора делать ноги, и подался обратно, чтобы нырнуть в толпу, но чья-то рука поймала меня за шиворот.
— Ты что ж это, сопляк, морду от противника воротишь? — Усики Сома нетерпеливо прыгали над презрительно искривленной верхней губой. — Иди, пожми ему руку.
Он пинком выгнал меня на центр ринга, где я оказался лицом к лицу с Фрэддо…
Фрэддо разминал пальцы, похрустывая костяшками. Бычья шея вздулась венами. На коже множество шрамов — могу поклясться, что половина из них осталась от кнута Большого Ко, а вторая половина приобретена здесь, на ринге.
Фрэй с ума сошел! Он хочет меня убить? Избавиться таким изощренным способом? Лучше бы просто придушил во сне, чтобы я своим присутствием не понижал уровень его банды.
Фреддо протянул руку для рукопожатия: на двух пальцах блестели перстни — если его кулак съездит мне по роже, то наверняка распорет ее до мяса. Я, некуда деваться, подал ему руку… и тут же об этом пожалел. Он сжал мою ладонь так, что кости заскребли друг о друга.
Похоже, что выбора у меня не было. Я отстегнул цепь.
Фрэддо вынул из-за пояса охотничий нож с зазубренным лезвием, поднял его вверх, а затем отбросил куда-то в сторону.
— С этим сопляком я справлюсь и голыми руками!
Толпа одобрительно взвыла. Стоило только взглянуть на меня, чтобы понять, что его слова не пустое бахвальство.
Последний раз, когда я дрался с кем-то один на один, это был Большой Ко. Я победил. И в то же время проиграл: он победил себя сам. С тех пор я избегал любых столкновений. Да, Фрэй периодически втягивал меня в разборки, но там я никогда не был один, не дрался за свою жизнь.
— Сходитесь! — махнул рукой Сом, как заправский рефери, и тут же с завидной скоростью скрылся за канатом, не дожидаясь пока ему перепадет чей-то удар.
Фреддо в очередной раз
