Читаем без скачивания Персидские юмористические и сатирические рассказы - Голамхосейн Саэди

Я, скромный, застенчивый человек, тихо стоял и слушал обвинения прокурора. Разве могло мне прийти в голову, что все это имеет ко мне какое-то отношение? Но, выслушав до конца обвинительную речь прокурора, председатель суда обратился именно ко мне:

— Ну, что вы скажете в своё оправдание?

— Вы считаете, что во всем том, о чем говорил господин

прокурор, виноват я?

— Да, бесспорно!

— Что за ерунда, за кого вы меня принимаете, господин председатель?»

— Что побудило вас призывать людей скупать навоз?

— Ни о чем подобном я и не помышлял! Мне нужны были два мешка навоза, я и купил их у аги Шаабуна.

— Кто такой этот Шаабун?

— Друг Колюха.

— Следовательно, вы в осуществлении своего злонамеренного плана опирался на сообщников.

— Вот так дела! Какие ещё сообщники? Господин председатель, да все, что вы приписываете мне, дело рук Шаабуна, Рамазана, Колюха, Шамбэ, Мохаррама и Сафара, а не моих! Это погонщики верблюдов испортили атмосферу нашего города, а не я. Это по их вине улетели птицы. Вы из-за деревьев леса не видите! Я такая же жертва, как и остальные.

Господин председатель вынул из стола толстую папку, достал из неё кучу газетных и журнальных вырезок и бросил их передо мной:

— Ознакомьтесь с фотографиями в газетах…

— Зачем?

— Известны вам эти господа, чьи портреты здесь помещены?

— Нет, я их и знать не знаю.

— Это государственные служащие — руководители учреждений, их заместители, председатели муниципалитетов, губернаторы… Как видите, все они стоят перед мешками с навозом.

— Ну, а я-то тут при чем?

— Именно вы злостно ввели в заблуждение этих господ, которые решили, что таково мнение правительства. Вы виновны в том, что одурачили государственных служащих и заставили их закупать навоз на средства из государственной казны.

Гляжу, господин председатель весьма круто заворачивает. ещё немного, и я окажусь виновным в подрыве американского склада оружия в Сайгоне, в прекращении судоходства по Суэцкому каналу, убийстве президента Кеннеди… Лучше покаяться, пока не поздно. Где уж мне с ним тягаться, когда я с Шаабуном, Колюхом, Рамазаном и Шамбэ справиться не мог! Опустил голову и говорю:

— Судьба моя в ваших руках, господин председатель!

— Итак, вы признаете свою вину?

— А что же мне остаётся?

Господин председатель приказал мне сесть на место и что-то шепнул секретарю. С меня взяли подписку о невыезде и отпустили домой, предупредив, что в любой момент могут снова вызвать в суд.

Да благословит их Аллах, ведь они поступили со мной гуманно и окончательного приговора не вынесли!

Пропавший без вести

С Касемом-агой мы давненько не виделись — года два. Я знал, что он живёт в Тегеране на улице Шапур, да все не хватало времени навестить его. И вот однажды, когда я сидел перед телевизором и смотрел выпуск новостей, на экране появилась фотография Касема-аги и отчётливый голос диктора объявил: «Пропавший без вести! Человек, изображённый на этой фотографии, Касем Мехнатабади, пятидесяти двух лет, пропал без вести. Его близкие уже целый месяц ничего о нем не знают и очень беспокоятся. Просьба ко всем, кто располагает какими-либо сведениями об этом человеке, сообщить о нем по такому-то адресу за приличное вознаграждение».

Меня охватил ужас. Что такое? Можно ли себе представить, чтобы взрослый нормальный мужчина вдруг ни с того ни с сего потерялся? В страхе я строил самые разные предположения. А что, если он покончил с собой? Или совершил преступление и скрылся? Может, с ним приключилось какое-нибудь несчастье: попал под машину? А вдруг его убили?

Я знал, что детей у него не было, а с женой он вот уже несколько лет как развёлся. Но ведь есть же у него родные и близкие. Почему до сих пор никому не приходило в голову искать его? Почему? И я тоже хорош! Столько времени не видеться с давним другом и узнать о его исчезновении лишь по телевизору!

Короче говоря, всю ночь до утра я не сомкнул глаз, ворочался с боку на бок, упрекал себя. Тревожные мысли о судьбе Касема-аги не давали мне покоя.

Наутро я первым делом взял такси и отправился к нему домой— по тому адресу, который он сам дал мне два года назад. Дверь отворила женщина в чадре.

— Нет, не знаю. Мы снимаем эту квартиру месяцев шесть, но о таком человеке ничего не слышали,— ответила она, когда я осведомился о Касеме-аге.

Я в раздумье походил возле дома и зашёл в продовольственный магазин напротив, где Касем-ага был постоянным покупателем,— может, там что-нибудь знают о моем друге.

— Дело в том, что вот уже полтора года, как он уехал отсюда,— сказал хозяин магазина.— Причём уехал как-то очень тихо. пришёл, уплатил нам долги, попрощался, и больше мы его не видели. А в чем дело?

— Да нет, ничего,— ответил я.— Просто надумал с ним повидаться, да вот, к сожалению, не пришлось.

По правде говоря, я побоялся признаться, что вчера вечером-по телевизору показывали фотографию Касема как без вести пропавшего.

Когда я уже собрался уходить, хозяин добавил:

— Прощаясь с Касемом, я поинтересовался, где он собирается снять квартиру. Он ответил, что в Юсефабаде, и больше ничего не сказал.

Я снова сел в такси и поехал в Юсефабад. Вы скажете: мыслимое ли дело разыскать в Тегеране человека, не зная его адреса? Это верно. Но я решил: буду обходить все лавки и магазины подряд и спрашивать о нем. И действительно мне повезло.

— Да, такой человек жил здесь рядом, в переулке,— вспомнил один из лавочников.— Но однажды ночью неожиданно исчез, и больше никто о нем ничего не знает. Может, полиции известно больше?..

Я направился в полицию и описал там внешность моего друга. Дежурный офицер, дай бог ему здоровья, оказался человеком участливым. Он полистал какую-то тетрадь, переговорил о чем-то с двумя сержантами и сообщил, что нужный мне человек жил на улице Сафи Али-шах, но, с тех пор как он уехал из этого района, его потеряли из виду.

Я опять взял такси и помчался на улицу Сафи Али-шах, а с улицы Сафи Али-шах на улицу Дельгоша, а с улицы Дельгоша на улицу Сальсебиль, а оттуда на Салтанатабад. Короче говоря, в три часа дня, исколесив почти весь город, устав до полусмерти и почти потеряв надежду отыскать Касема, я неожиданно обнаружил его в одном из глухих переулков близ улицы Паменар, в маленьком глинобитном домишке.

Он выглянул на мой звонок, осторожно приоткрыв дверь. За эти два года он так постарел, что я сначала даже не узнал его. Мы обнялись и расцеловались.

— Ты один или с полицией? — с опаской оглядев переулок, спросил Касем-ага.

— Один. А что такое?

— Заходи!

По узенькому коридору мы прошли в комнату.

— Что ты натворил? — усаживаясь в кресло, спросил я.— Почему ты каждый месяц меняешь место жительства? Убил кого-нибудь? Или занимаешься контрабандой героина? В чем дело?

— Как это ты вдруг вспомнил обо мне? — спросил он вместо ответа. Голос его звучал глухо, словно из глубины колодца.

— Видишь ли, вчера вечером я увидел твою фотографию по телевизору, и…

— Да покарает его Аллах! Да лишится он бороды! — не дав мне закончить, взорвался Касем-ага.

— Кого это ты проклинаешь?

— Амроллу! Из-за него все мои несчастья! Он измучил меня! Вот уже два года этот проходимец сосёт мою кровь. Я дошёл до предела! И в довершение всего бессовестный голодранец передал мою фотографию на телевидение. Что же мне теперь делать?

— Ты сначала расскажи, что случилось, тогда я, может быть, смогу тебе чем-нибудь помочь. Кто такой этот Амролла? Государственный чиновник? Полицейский? Тайный агент? Следователь?

— Нет, нет, нет! — закричал Касем. — Амролла — мой неблагодарный слуга!

— Так ты стал вечным скитальцем из-за своего слуги Амроллы?

— Вот именно!

Я успокоился, что мой друг не совершил никакого преступления, достал сигарету себе и предложил Касему-аге.

— А теперь,— сказал я, когда мы закурили,— расскажи-ка мне все по порядку.

Он вздохнул, глубоко затянулся и начал:

— Ты помнишь, когда я развёлся с женой и снял квартиру на улице Шапур?

— Да, это было два с половиной года назад.

— Так вот, я освободился от этой женщины и зажил себе спокойно. Но прошло два месяца, и я понял, что одиночество не так уж прекрасно, мне надоела моя неустроенная жизнь. Надо было всем — хождением по магазинам, приготовлением еды, мытьём посуды и так далее — заниматься самому. Ни на что, кроме домашних дел, времени не оставалось. А есть кое-как, в закусочных,— это не по мне. И я стал просить всех своих знакомых найти мне подходящую прислугу. Посоветовавшись, друзья решили, что держать в доме молодую женщину в моем положении неприлично, а старухе с хозяйством не справиться. И мне нашли слугу по имени Амролла. (Да высечет Аллах его имя на могильном камне! Это не Амролла, это Амрэблис[138]!.) Ко мне пришёл молодой человек двадцати четырёх лет, отслуживший в армии, сообразительный, услужливый. Первые два месяца я был очень доволен и передал весь дом в его руки, даже жалованье целиком отдавал ему, оставлял себе лишь мелочь на карманные расходы. Мы были как два товарища, а не как хозяин и слуга. По вечерам, когда я оставался дома и мне надоедало читать, мы с ним играли в нарды. Я одел, обул его. Он завёл себе несколько галстуков, отпустил длинные волосы, словом, сделался настоящим франтом.