Он так долго вынашивал свои планы, что теперь с болезненным наслаждением разглядывал Джудит, смертельно бледную в лунном свете. Она стала еще привлекательнее, чем в Лондоне, не такая тощая, как прежде. Интересно, а как на ощупь? Кожа все еще такая же шелковистая, как тогда? А крики ее по-прежнему будут возбуждать его? Он мечтал выяснить это, а потом, насытившись ее телом, медленно убить. Так же медленно, как умирал в агонии его брат.
Малкольм стоял рядом с Джудит, их лошади касались друг друга. Он начинал терять терпение. Если их хотят арестовать, пусть попробуют. Если же Беннета интересует что-то другое, пусть только сунется.
Малкольм посмотрел на Джудит и увидел, как она бледна. Открытым у нее было только лицо, все остальное прикрывало плотное черное платье. Она слегка повернула голову в сторону Малкольма, увидела, как он сдвинул брови, и едва заметно кивнула в сторону своего ботинка, куда он сунул кинжал. Оружие хотя бы уравняет шансы.
Шпага Беннета просвистела в воздухе, словно разрезая ночь и удивив Джудит почти так же, как внезапная острая боль – Малкольма. Он прижал руку к плечу и удивленно уставился на англичанина, который пролил кровь первым, без предупреждения. Он пришпорил клячу, освобождая дорогу Джудит, чтобы та могла спастись бегством, но она не сдвинулась с места.
Внезапно тишину ночи прорезал жуткий вопль – Малкольм бросился на Беннета. В лунном свете блеснуло лезвие кинжала. Боевой клич Маклеодов последний раз звучал в Каллоденской битве, пятисоткратно усиленный, но и звука, изданного одним рассвирепевшим стариком, было достаточно, чтобы Джудит покрылась гусиной кожей, а по спине пробежал холодок.
Она выхватила кинжал из ботинка внезапно вспотевшей рукой. Его острое лезвие порезало ей кожу, с руки закапала темная кровь.
Малкольм был не соперник молодому Беннету, вооруженному шпагой. Беннет взмахнул ею еще раз, и на лице старика появился длинный кровавый след. Малкольм по-звериному зарычал и замахнулся кинжалом. Беннет опять поднял шпагу и с нескрываемым презрением отсек Малкольму ухо.
Рассудив за имевшуюся в ее распоряжении долю секунды, что боль жеребца – небольшая плата за спасение Малкольма и собственную свободу, Джудит сделала единственное, что могла. Сжав двумя руками рукоять кинжала, она закрыла глаза и со всей силой глубоко вонзила его в заднюю ляжку жеребца Беннета. Животное заржало от боли, встало на дыбы, и даже отлично державшийся в седле Беннет не смог удержаться. Он неуклюже выскользнул из седла, упал спиной на землю, но ловко увернулся от брошенного в него Малкольмом кинжала.
Однако увернуться от убийственной силы копыт собственного жеребца, ошалевшего от боли, ему не удалось. Конь, сбросив седока, снова встал на дыбы, грозным силуэтом возвышаясь на фоне ночного неба, настоящий демон агонии и ярости. Джудит навсегда запомнила звуки этой ночи – жуткий крик Беннета, треск ломаемых костей и ржание раненого животного.
Прошли часы, а может, и минуты, пока взбешенный конь унесся прочь один, с дикими от боли глазами, перепуганный запахом человеческой крови, брызнувшей на него из-под копыт.
Малкольм с трудом сполз со своей лошади, посмотрел на раненого англичанина, потом на Джудит, которая все еще сидела в седле на своей кляче.
– Иди сюда, Джудит, – позвал он ее тихо и мягко.
Она никогда не слышала, чтобы Малкольм говорил так раньше. Ему пришлось дважды повторить свои слова, прежде чем их смысл дошел до Джудит. Она, дрожа всем телом, соскользнула с кобылы и на мгновение прислонилась к ней, пытаясь овладеть собой.
Малкольм потянул ее за руку вниз, пока она едва не упала на распростертое неподвижное тело Беннета. Жеребец пробил ему грудь. Малкольм приподнял голову англичанина: в уголках губ застыла кровавая пена, глаза закрылись.
– Этот человек принес тебе много горя, детка, – пробормотал Малкольм, притягивая Джудит еще ниже. – Помоги ему умереть.
Он дал ей кинжал, рукоять которого была покрыта кровью, может, его собственной, а может – Беннета. В лунном свете кровь казалась совсем черной.
Джудит взяла кинжал, насухо вытерла рукоять подолом платья и крепко сжала дрожащей рукой. Сколько раз она являлась беспомощной жертвой? Сколько ночей молилась, чтобы представилась именно такая возможность?
Малкольм тряс умирающего, пока его глаза не открылись. Джудит заставила себя посмотреть на Беннета. В его глазах стояла смерть. Джудит могла ускорить ее приход. Быстрым коротким ударом она может убить его, отправить прямо в ад, отплатив за все мучительные ночи, за каждую ссадину, каждую рану на теле и в душе, за каждое мгновение унижения. Сейчас она может заставить его искупить вину.
Но какой ценой для своей израненной души?
Рука Джудит застыла в воздухе. Она сама словно превращалась в труп.
Малкольм молчал, следя за ней из-под полуприкрытых век. Джудит оставалась неподвижной, даже когда Малкольм опять начал трясти умирающего Беннета. Она заметила последний проблеск сознания в его глазах: он узнал ее. Потом взгляд его медленно начал гаснуть, и голова Беннета бессильно откинулась.
Джудит долго молчала. Потом медленно встала, все еще сжимая в руках кинжал, который дал ей Малкольм. Старик с трудом поднялся вслед за ней, осторожно взял у нее кинжал и сунул его в сапог. Все так же молча Джудит оторвала полоску ткани от нижней юбки, перевязала раны Малкольму и, насколько возможно, стерла кровь с его лица. Все происходило в полнейшей тишине под бледным светом луны.
Оказав помощь Малкольму, Джудит заплакала. Слезы текли по лицу ручьями, и только теперь старый шотландец раскрыл ей свои объятия. Джудит упала ему на грудь, прижалась к окровавленной рубашке и зарыдала в голос.
Малкольм, почти теряя сознание, подумал, что не ошибся, когда привез эту женщину в Тайнан. В ней действительно было какое-то обещание.
Глава 34
«Вид у этой парочки довольно подавленный и несчастный», – подумал Алисдер, заметив в предрассветной мгле въезжающих во двор замка.
Малкольм держался в седле из последних сил. Рядом с ним верхом на тщедушной кобыле ехала Джудит, совершенно измученная и тревожащаяся за старого шотландца. Путешествие до Инвернесса в таком состоянии исключено, раненый Малкольм далеко не уехал бы. Дважды он едва не выпадал из седла, обессилев от потери крови, и упал бы, если бы не своевременная помощь Джудит, которая вовремя подхватывала его. Всю обратную дорогу они опасались встречи с английскими патрулями, но Малкольм здраво рассудил, что ночью их вряд ли будут искать. Обратный путь казался нескончаемым и мучительным.
Но старик не терял времени понапрасну.
