– Меня трогает твое желание побыть в моем обществе, а ведь было время, когда ты его презирала. – В затихающем голосе леди Августы слышалось удовольствие, и доброта, и тепло, которых прежде Кэрол в нем не замечала. – Я появлюсь еще раз. Сейчас мне нужно быть в другом месте. У тебя есть время до Двенадцатой ночи, Кэрол. Сделай все возможное, дитя мое. Помни, что я завишу от тебя.
Голос все слабел и слабел, и последние слова Кэрол едва расслышала. Она вздохнула, повернулась и уютно укуталась в одеяло. В голове у нее проплывали разные вопросы, но она слишком устала, чтобы отвечать на них. Скоро наступит завтра. А сейчас у нее есть мягкая подушка, теплая постель и фланелевая ночная рубашка.
Подушка? Ночная рубашка? Разве она не сидела только что у огня?
Глава 19
Двадцать седьмой день рождения Кэрол приходился на рождественский сочельник. Она встала рано и мельком отметила этот факт. Кончив умываться, она внимательно посмотрела на себя в зеркало над раковиной, ожидая увидеть на своем лице следы огромных перемен, которые с ней произошли. Но за исключением легкого намека на улыбку, появившегося у обычно опущенных уголков рта, лицо было таким же, как всегда.
– После того, что я пережила, – тихо сказала Кэрол сама себе, – у меня должны быть красные глаза, потому что я плакала всю ночь. Но я спала лучше, чем когда-либо за все эти годы, и я не вижу внешних признаков сильного душевного потрясения. Почему?
Она довольно быстро докопалась до ответа. Как бы ни были реальны ужасы будущего, на самом деле они еще не произошли, поэтому и не могли сказаться на ней. Ник еще не родился, а значит, и не погиб по приказу Командира Драмма. Ник, его сестра и его друзья могут никогда не оказаться перед лицом ужасной смерти, свидетелем которой была Кэрол. Она может так сделать.
– И сделаю, – сказала Кэрол своему мокрому отражению. – У меня есть власть влиять на будущее. Так сказала леди Августа, и я ей верю. Вопрос в том, с чего начать.
К тому времени, когда она подкрасилась и оделась, план был готов. Час ранний. Каждое утро в 7.30 Нелл приносит ей завтрак, но сегодня Кэрол не будет ждать, пока ее обслужат. Она быстро спустилась в кухню.
– Ах, мисс, – воскликнула Нелл, увидев ее, – а я как раз ставлю все на поднос.
– Не нужно вам подниматься по всем этим лестницам. Я поем прямо здесь, за кухонным столом. Я не помешаю вам, мисс Маркс? Вы, кажется, очень заняты.
– Завтракайте, где вам нравится, – ответила та довольно нелюбезно.
– Спасибо, тогда здесь. Мне бы надо с вами поговорить, мисс Маркс. И с вами, Нелл.
– О чем? – спросила кухарка, с грохотом поставив на стол два противня со свежим хлебом.
– Во-первых, если ваше приглашение остается в силе, я буду счастлива присоединиться к вашему рождественскому обеду.
– А я думала, у вас другие планы. – Мисс Маркс выкладывала на доску горячие хлебы, чтобы дать им остыть, но остановилась и бросила на Кэрол резкий взгляд.
– Да, но мои планы… они… они провалились. И потом, будет очень славно, если весь персонал разделит общую трапезу – ведь это почти наверняка наше последнее Рождество в Марлоу-Хаус.
– Ой, да, – сказала Нелл, – ой, это будет так мило, правда же, мисс Маркс?
– Если хотите пообедать с нами, – сказала мисс Маркс, – милости просим. В конце концов, это Рождество. Но все-таки не понимаю, зачем это вам.
– Она же сказала зачем, – воскликнула Нелл.
– Нет, не сказала. – Кухарка, нахмурившись, посмотрела на Кэрол, а та вдруг улыбнулась ей. Мисс Маркс вытаращила глаза и от удивления потеряла дар речи.
Кэрол только что вспомнила старое изречение: если хочешь, чтобы человек стал твоим другом, не делай ему одолжений. Пусть он сделает одолжение тебе.
И Кэрол заявила:
– Мисс Маркс, я хочу попросить вас о большом одолжении.
– Так я и знала. – И мисс Маркс опять сурово посмотрела на Кэрол.
– Да. – Кэрол все еще улыбалась, – вы знаете «Щедрый стол» при церкви святого Фиакра?
– В нашем квартале все его знают. Преподобный мистер Кинсэйд с супругой делают людям много добра.
– Я с вами согласна. – Кэрол улыбалась теперь не только кухарке, но и Нелл, и Хетти, и Крэмптону, которые вошли, пока она говорила, и очень удивились, увидев ее сидящей за столом. – Думаю, мы должны помочь Люциусу Кинсэйду и его жене в их попытках накормить бедных. Я уверена, что им не помешает лишняя еда, и лишним рукам найдется работа – помочь приготовить угощение на этот вечер.
– Помочь им? – Во взгляде мисс Маркс было сомнение. – Ну не знаю. У меня еще столько дел с нашим обедом.
– Не говорите глупостей, – вмешалась Нелл, – всего-то с полчаса, как вы похвалялись, что управились, что вам уж и делать-то нечего до завтрашнего утра. И подумайте, сколько вы всего напекли. Мы впятером этого не съедим, и все зачерствеет. Вот что хорошо подарить святому Фиакру, а они уж это оценят.
Когда Нелл остановилась перевести дух, Крэмптон прочистил горло и сказал:
– Если я могу сделать дополнительные предположения, то мне кажется – в подобных учреждениях всегда приемлют консервы. Если их не используют для сегодняшнего угощения, их легко сохранить на будущее. Люди хотят есть не только по праздникам, а «Щедрый стол» кормит бедных круглый год. Так вот, в погребах под кухней полно продуктов, которые не будут использованы, если Марлоу-Хаус вскоре запрут. Душеприказчикам леди Августы придется изыскать способы и как-то распорядиться этими консервами. Можно отнести некоторое количество банок в «Щедрый стол».
– Считаю, что леди Августа не одобрила бы вашу идею, Крэмптон, – заявила мисс Маркс строгим голосом.
– Поверьте мне, – вмешалась Кэрол, – та леди Августа, которую я знаю, от всего сердца поддержала бы Крэмптона.
– Вы действительно так думаете? – Мисс Маркс, кажется, была озадачена уверенным голосом Кэрол, но спустя мгновение кивнула, признавая, что, видимо, леди Августа была щедрее, чем представляла себе ее кухарка.
– Что ж, в таком случае, раз сейчас праздники, я испеку еще хлеба и пошлю его в церковь.
– Спасибо. – Кэрол помолчала, а потом спросила:
– Если я куплю индейку, чтобы внести свою лепту, сможете ли вы приготовить ее, чтобы отнести туда к вечеру? Я точно не знаю, когда начнется обед. Честно говоря, я не умею жарить птицу.
– Понимаете, я как-то сомневаюсь, – начала мисс Маркс, вторично озадаченная и несколько огорченная таким количеством предложений.
– Двери «Щедрого стола» открываются сегодня в пять часов, – сообщила Хетти. – Ой, мисс Маркс, давайте сделаем все это! Я знаю, леди Августа была не такая, чтобы помогать бедным, но м-р Кинсэйд всегда ко мне добрый. Я в церковь хожу каждое воскресенье, – призналась она Кэрол.
