подушку. — Вчера я надеялся найти тебя в центре, но ты словно пропала.
— А позвонить? У тебя есть секретари, Николай!
— Так неинтересно, — я сладко потянулся, разминая натруженные мышцы. — Согласись, нет ничего приятнее случайной встречи с объектом твоего интереса.
— Ну да… Вчера вечером я встречалась со старой знакомой. Знаешь Елену Раячич?
— Не имел удовольствия.
— Никакого удовольствия! — воскликнула Наталья. — Выжившая из ума старуха в деменции. Мне пришлось слушать рассказы о балах ее молодости три раза, поскольку она постоянно забывала, о чем говорила. В итоге засиделись до трех ночи.
Вот как. Значит, Наталья все-таки темнила. Эх, как же жаль.
— А ты где был?
— Ужинал с Ненадовичем. Матфеем.
Наталья удивленно приподняла брови.
— Вот как? Вы подружились?
Я ощутил прикосновение чужой силы к своему сознанию. Изящное, едва уловимое — не будь на мне артефакта на чувствительность к ментальным воздействиям, даже я бы не смог ничего заметить.
Схватив Наталью за руку, я ударил в ответ ментальным импульсом.
— Черт! — вскрикнула она. — Что ты творишь?
— У меня к тебе тот же вопрос, — прошипел я.
Глава 26
Проклятье! С импульсом я, конечно, промахнулся. Родовая сила отреагировала на чужеродное вмешательство быстрее артефактов и Благодати — я не успел сдержать ответный удар и раскрыл себя. Вот же дерьмо! И как, блин, не вовремя! Теперь придется выкручиваться. И что-то подсказывало мне, что Наталья Воронцова была из тех, кто не поверит пустой болтовне. Придется частично раскрыть карты. Но лишь самую малость.
Наталья боязливо отстранилась от меня. Я ослабил хватку на ее запястье, но руки не выпустил.
— В чем дело, Николай? — великолепно сыграв взволнованность, спросила она.
Так, теперь аккуратнее, Коля. Как можно аккуратнее. Начинается игра, где лгать друг другу будут оба, оба станут делать вид, что поверили и, разумеется, только начнут еще сильнее друг друга подозревать. Но объяснения должны быть безукоризненными. Так, чтобы комар носа не подточил.
— В том, что сработала моя ментальная защита, — я все же отпустил ее руку. — Видимо, артефакторы переборщили с чувствительностью. Но зачем ты полезла мне в голову, дорогая? Неужели ревновать вздумала?
Воронцова удивленно вскинула подрисованные брови, а затем тихо рассмеялась.
— Ревновать⁈ Никогда! Я слишком хороша, чтобы опасаться конкуренток. — Она попыталась отшутиться, но по моему взгляду поняла, что это не сработало. — Прости, я правда думала, что ты не заметишь. И совершенно не со зла. Я просто хотела…
— Вытащить что-то у меня из головы. — Я уставился на Воронцову в упор. — Изволь объясниться.
Женщина театрально закатила глаза.
— Да, залезть! — вскричала она. — Мне нужен адрес той цветочной лавки, Николай! Нужен! Пока мы с тобой развлекаемся, я бы отправила помощников сделать заказ. Это ты ведешь светскую жизнь постольку-поскольку, а на мне куча обязанностей. И в этом проклятом Белграде почти невозможно найти по-настоящему статусных вещей.
Серьезно? Она решила оправдаться такой мелочью? Но при этом Наталья вещала с такой пылкостью и даже злостью, что я почти поверил. Нет, в том, что вдовушка вела крайне насыщенную светскую жизнь, я уже убедился. И все же оправдание было так себе. Хотя хрен проверишь.
Ладно. Один-один. Я отболтался чувствительностью артефакта, хоть силу не раскрыл. А она отделалась легкомысленным объяснением.
Беда в том, что теперь Наталья станет вести себя куда осмотрительнее и поводов ее подозревать будет куда меньше. Ну ничего, если она в этом замешана, еще поймаю на горячем.
— Ладно, забыли, — я снова откинулся на подушки. — Но больше обещай так не делать. Если захочешь что-нибудь узнать, просто спроси.
Наталья надумала было дуться, но один поцелуй заставил ее забыть обиду. Сегодня у дамы было настроение быть завоеванной мужчиной. Что мне в ней нравилось, так это то, что всякая жеманность отсутствовала. Да, Воронцова играла роли, словно профессиональная актриса. Но она в них вживалась. Жила каждой из этих ролей и получала от этого удовольствие. Люди этому верили. Даже я почти поверил.
Но какой она была на самом деле, эта вдовушка, мне еще только предстояло узнать. Впрочем, раз уж разделись и помирились, я решил не упускать шанса съесть знаменитый торт «Москва» после бурного времяпрепровождения…
* * *
— Итак, «Свадьба Фигаро», господа.
Вук Савич обвел собравшихся долгим тяжелым взглядом. Координатор в последнее время выглядел предельно уставшим и, казалось, держался на ногах только благодаря крепкой сербской кафе.
Не знаю, как так вышло, но штаб координирования операции частично переехал в мой дворец. Подвал, как выяснилось, прекрасно подошел для собраний, и теперь мы заседали в окружении бочек с ракией и винных стеллажей.
До премьеры оставалось два дня. На этот случай была заказана новая одежда для меня и моей свиты. Наталья Воронцова словно позабыла о небольшом инциденте и короткими записочками, прямо как в старые времена, оповещала меня о своем нетерпении. Разыгрывала страстную влюбленную даму. Я в ответ присылал ей роскошные букеты и ее любимое игристое. Что угодно, лишь бы не сорвалась с крючка раньше времени.
А еще за ней установили наблюдение, но пока люди Вука ничем не могли похвастаться. Не считая той встречи с Ланге в «Офелии», графиня и правда металась по всему Белграду, нанося визиты, появляясь на благотворительных приемах и блистая на вечерах.
— Андрей Васильевич, с вашей стороны все готово? — спросил я.
После своего вынужденного заточения в посольстве Столыпин вернулся к работе с тройным энтузиазмом, так что дела в руках просто горели. Вот и сейчас атташе с готовностью кивнул.
— Свита его сиятельства разместится в двух точках, — он развернул план рассадки зала Национального театра. — Вот здесь, в бенуаре, рядом с его сиятельством и его дамой будет один секретарь и одна помощница.
— Никита и Дина, — отозвался
