меня в полном непонимании ситуации.
То, что на постановку приехал Петар с дочерьми, здорово усложняло дело. И хотя Королевская ложа была надежно отделена от остального пространства, уровень безопасности должны были взвинтить на максимум во всем театре. Вук не предупреждал о появлении короля и не учитывал этого при разработке плана. Ну не должен был он приехать! У него вообще были какие-то дела в Нише. А какого-то черта явился, да еще и с девчонками.
И мне теперь все это расхлебывать.
На сцене разворачивалась запутанная сюжетная линия, полная комедийных ситуаций, интриг и любовных перипетий. Пока Фигаро и Сюзанна пытались разобраться, что делать с графом, заявившем право на первую ночь с невестой, я все же украдкой наблюдал за Каралисом.
Игорный король не отрывал взгляда от сцены ни на секунду, особенно в те моменты, когда на ней блистала его дама сердца. Аполлония Ламбракис, игравшая Сюзанну, и правда была всем хороша: статная, знойная гречанка восхитительно играла и очаровывала публику прекрасным голосом. Неудивительно, что Каралис положил глаз на такой бриллиант.
— Еще немного, и я начну ревновать, — шепнула у самого моего уха Воронцова.
Я улыбнулся и обернулся к ней.
— Ты же говорила, что тебе чужда ревность? Или только сейчас ты увидела достойную соперницу?
— Она… Достойная. Но она не графиня. А любовь миллионеров так переменчива…
Значит, эта красотка Аполлония и правда чем-то зацепила Наталью. Обычно Воронцова была крайне самоуверенной дамой. А тут, пусть и в шутку, но почувствовала угрозу. Только я не собирался класть глаз на актрису, да еще и связанную близкими отношениями с человеком, группа которого подкинула мне столько проблем.
Но видеть ревность и тревогу в глазах Натальи Воронцовой дорогого стоило.
Наконец, первый акт закончился, и зрители получили пятнадцать минут свободы. Наталья тут же вспорхнула с кресла и взяла меня за руку.
— Идем, познакомлю тебя кое с кем. Здесь сегодня оба короля — настоящий и Ночной, так что народ собрался интересный.
Остальные меня пока что мало интересовали. Но отказываться от предложения Воронцовой я не стал — добыча сама шла в руки.
Мы вышли в общий коридор, где сотрудники зала уже подготовили что-то наподобие фуршета. Дамы освежались в особых комнатах, мужчины курили в отдельном помещении. Вдоль стены коридора были расставлены башни из бокалов с игристым вином и корзины с фруктами.
Покачивая бедрами в пышной сверкающей юбке, Наталья проплыла мимо столика, подхватила бокал и направилась прямиком к Ночному королю.
— Бог ты мой! — воскликнул он, увидев мою спутницу. — Натали! Сама графиня Натали Воронцова! Какое счастье!
Вдова протянула ему затянутую в перчатку руку, и Каралис галантно ее поцеловал. А затем обратил взор на меня.
— Вижу, вы с новым спутником, ваше сиятельство. Князь Николай Бринский, если я не ошибаюсь?
Я кивнул и протянул руку для приветствия.
— Не ошибаетесь, господин Каралис.
— Ну уж нет, господа! Позвольте мне получить удовольствие и представить вас друг другу по всей светской форме, — смеясь, воскликнула графиня. — Стефан, это князь Николай Бринский. Одаренный во всех смыслах выпускник Аудиториума, уставший от петропольской сырости и ищущий себя вдали от Родины. Кстати, Николай Петрович подыскивает себе усадьбу в собственность, я ведь верно поняла?
— Именно так, — улыбнулся я.
— Николай, счастлива представить тебе Стефана Каралиса. И я рада, что эта честь выпала именно мне, поскольку я знаю, что помимо титула короля игорного мира Белграда господин Каралис не чужд благотворительности. Мы познакомились на приеме, где собирали средства для строительства больницы Святой Елены для пострадавших во время Приштинского конфликта. Я была крайне удивлена, узнав, что господин Каралис сделал столь щедрое пожертвование, что строительство было начато немедленно. И самое главное, что господин Каралис сделал это инкогнито.
— Не так уж и получилось скрыть это, раз вы узнали, — Ночной король очаровательно улыбнулся. Улыбка у него, к слову, была открытая, располагающая. Да и вообще, держался он действительно как король. Как настоящий король — со сдержанным достоинством, без перегибов, но на некотором расстоянии.
Воронцова кокетливо покачала головой.
— От меня это не укрылось потому, что я вхожу в попечительский совет больницы. Не беспокойтесь, князь Николай не выдаст вашей тайны. Он умеет хранить секреты.
— Весьма редкое качество в наше время, — Каралис крепко пожал мою руку. — Безмерно рад знакомству, ваше сиятельство. Насколько мне известно, вы уже посетили одно из моих заведений. Всем ли вы были довольны?
— Всем, кроме своего умения играть, — улыбнулся я. — Но сервис был на высоте.
— Рад, очень рад.
Каралис подхватил еще бокал с подноса проходившего мимо официанта.
— Какой вы находите оперу, ваше сиятельство? Понимаю, это не Петрополь и не Вена, но все же…
— Когда услышал Сюзанну, подумал, что я в Милане, — учтиво ответил я, зная, что такой комплимент польстит Каралису. В конце концов, он должен был гордиться своей избранницей.
Ночной король расплылся в удовлетворенной улыбке.
— Да, Сюзанна в этой постановку дивно хороша. Кстати, господа! У меня есть предложение. Раз уж мы с вами оказались ценителями талантов госпожи Аполлонии, почему бы нам не насладиться ее пением вместе? Я выкупил всю ложу, и у меня три свободных места. Перебирайтесь ко мне. А после представления я приглашаю вас вместе поужинать. Позже к нам присоединится и сама дива.
Такое предложение, признаюсь, меня озадачило. Нет, серьезно? Вук две недели готовил операцию и способ подобраться к этому Каралису, а сейчас сразу после знакомства он приглашает меня в свою ложу, а после еще и зовет отужинать.
Меня смущало, что Ночной король решил скрепить знакомство так быстро. С другой стороны, как я уже понял, в Белграде так было принято. Без лишних церемоний сразу идешь в кабак. Ну или в ресторан, если статус и деньги позволяли. И Каралис был не из старой аристократии, а как раз из нуворишей. Этакий облагороженный «новый серб». Так что с него бы сталось.
