«избавиться от нее»[167].
Этой привычке он не изменил и с Кроуки. Сексом они занялись где-то в конце августа – и после этого быстро расстались.
Избавившись от Кроуки, Тони заполнил квартиру местными подростками. Парни и девчонки были рады найти место, где можно было пить пиво, употреблять наркотики и заниматься сексом вдали от бдительных жителей Провинстауна – в этом городе ничего нельзя было скрыть. Когда Тони или кто-то из его приятелей хотели попробовать наркотик, которого у них не было, они ехали на автобусе в Бостон, где легко можно было найти все, что угодно.
Как-то в входные компания прихватила с собой Сьюзен Перри, ту самую неуверенную в себе девушку, о которой так беспокоилась библиотекарша Элис Джозеф. Тревоги Элис оказались обоснованными. Отец Сьюзен уходил в море, а ей целый год приходилось заботиться о пятерых младших братьях и сестрах. Это ей надоело, и в июле 1968 года она бросила школу и ушла из дома. Ей не было еще и восемнадцати. Отец не пытался ее удержать. Поначалу она устроилась горничной в «Королевском кучере», но проработала там недолго. Она не отличалась покладистостью и заработала себе не лучшую репутацию. Сьюзен была готова пойти за любым парнем, лишь бы почувствовать себя желанной и любимой. Но приятели считали, что она спит с кем попало, чтобы подзаработать. Сьюзен надеялась найти в Тони желанную опору, поэтому спросила, нельзя ли ей пожить у него.
Тони она нашла на кухне, он готовил ужин – намазывал крекеры арахисовым маслом.
– Мне неудобно тебя просить, – сказала Сьюзен, глядя на Тони и пощипывая краешек крекера, – но можно у тебя немного пожить?
– Да, пожалуйста, – ответил Тони. – Только спать придется в моей постели.
Тони помолчал, потом ослепительно улыбнулся:
– Ты словно моя младшая сестренка. Оставайся здесь, с Сиром, и ты всему научишься[168].
Сьюзен была в восторге.
Позже, описывая этот разговор, Тони дал волю своему благочестивому тщеславию. Он писал, что сказал тогда Сьюзен: «Не смущайся. Многие живут для себя, но я живу для Бога и моих товарищей»[169].
Сьюзен рассказала, что сбежала из дома, хотя «отец сказал, что если она сбежит, то может больше не возвращаться». Сьюзен надеялась, что возвращаться ей и не придется. В отличие от более постоянных подружек, Тони и Сьюзен занялись сексом в первую же ночь, а потом девушка сказала подруге: «Надеюсь, теперь Тони меня полюбит».
Утром Тони ушел на работу, а Сьюзен обшарила его квартиру. Она заглянула во все ящики и шкафы, выискивая следы другой подружки. Но нашла она лишь револьвер, купленный Тони у Кори Деверо. Она аккуратно положила его назад. Она не могла понять, зачем Тони револьвер.
Глава 28
Лайза
В конце лета Тони вернулся в город, и тетя попросила его отвезти мусор из мотеля на свалку. Я постоянно была настороже. Завидев Тони, я перебежала улицу и спросила, можно ли мне поехать с ним. Луиза заснула, и я была одна. Вскоре мы уже катили через город. В дороге Тони потянулся через мои колени к зажигалке. Он зажег сигарету, улыбнулся и вручил ее мне. Я три года уговаривала, и вот теперь он сказал, что мне уже почти десять лет, и можно учиться курить. Я взяла у него сигарету, сделала глубокую затяжку, как мама, и страшно закашлялась. Меня чуть не вырвало. Тони похлопал меня по спине и засмеялся. Он забрал у меня сигарету и сунул в рот. Потом он посмотрел на меня, поймал мой взгляд на своих губах и улыбнулся.
– Я не показывал тебе самое старое надгробие на кладбище Пайн-Гроув?
– Нет! А какого года?
– Оно такое старое, что на нем даже дату не прочесть. Не меньше ста – ста пятидесяти лет. Поехали посмотрим. Мама тебя не ждет?
– Нет! – Я была безумно счастлива.
Но на кладбище не оказалось ничего интересного. Как Тони и говорил, камень был очень старым, и слова, когда-то выбитые на нем, стерлись от времени.
– Это все ветер и дождь, – сказал Тони, стоя рядом со мной. – Здорово, правда?
– Откуда ты знаешь, что это самый старый камень?
– Я приходил сюда еще ребенком, когда был твоего возраста, – ответил Тони, поглаживая камень кончиками пальцев. – Я даже спал здесь…
– Правда?! И тебе не было страшно? – спросила я, глядя на могильные холмики. Мне вспомнился мертвый Джо Роуз из дедовского похоронного бюро. – Тебе не страшно было спать рядом со всеми этими мертвецами?
Тони откинул голову, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
– Ничуть. Мне нравится. – Он посмотрел на меня. – Может быть, к такому всего лишь нужно привыкнуть.
На обратном пути Тони болтал без умолку. Он рассказывал мне истории, которыми я не должна была ни с кем делиться. О том, что он скоро поедет в Калифорнию, что однажды он ехал тридцать шесть часов без остановки, а потом вернулся обратно – и все благодаря особым витаминам. Он говорил и говорил, разговаривал скорее сам с собой, чем со мной. Он перескакивал с темы на тему и одновременно грыз ногти и жвачку. Он говорил про гнусного отчима, про распущенную Авис, которая не может быть хорошей матерью и никогда не моется. Он говорил про своих детей, вечно больных и грязных. Он говорил про идиота-начальника, которая не понимает, что иногда он всю ночь не спит из-за детей, а потом опаздывает на работу. Тони так погрузился в свои истории, что вытащил расческу, но причесываться не стал, а начал водить ей по руке с такой силой, что на коже остались глубокие царапины. Мне показалось, что у него экзема, как и у меня.
– Тони, у тебя зудит рука? – спросила я.
Он недоуменно посмотрел на руку. На красных царапинах выступили капельки крови. Тони быстро спрятал расческу в карман, провел ладонью по руке, смахивая кровь.
– Вот черт! – выругался он. – Кровь меня с ума сводит. Похоже, меня искусали комары…
Он плюнул на палец и быстро вытер кровь с руки.
Глава 29
Тони
В День труда Тони должен был работать, поэтому Сьюзен Перри вышла из квартиры в Дедэме и отправилась на автобусе в Провинстаун в одиночку. Тони она оставила записку, что вернется в понедельник с вещами. Сьюзен ушла из дома в июле и с того времени не разговаривала с отцом. Встречаться с ним в Провинстауне ей не хотелось, и она попросила подружек сходить к ней домой и собрать ее нехитрый скарб.
В те
