— Именно он смог обуздать Светлую магию, приручить ее и открыть грани неведомой силы. Но именно это повлекло за собой появление Тварей Бездны. — Тяжелый вздох. — Где есть свет, всегда будет Тьма. К сожалению, отец понял это слишком поздно. Ему пришлось пожертвовать своей жизнью, чтобы создать купол и защитить нас от ужасных созданий.
Чем больше она говорила, тем сильнее становился шум в ушах.
«Что она сейчас сказала? Что значит «Орел Монрей стал причиной первого прорыва»? Все же знают, что это не так?! Или...»
К шуму в ушах присоединилась тошнота.
С трудом, сглотнув горькую слюну, я пыталась разобраться в словах девушки.
«Вот оно — весомое доказательство того, что нам лгали. Столько лет лжи и притворства, лишь бы не брать на себя ответственность и взвалить ее на других!»
— Но он понимал, что это лишь начало долгой и изнурительной борьбы. Мои братья... они не понимают и не хотят признавать ошибку отца. Для них он герой. Для меня тоже, но... Я хочу все изменить. Именно поэтому я верю в то, что лишь ты сможешь исправить ошибки.
— Почему я? — вырвалось у меня.
И неожиданно я получила на свой вопрос ответ.
— Потому что ты единственный, в ком течет светлая и темная кровь. Не знаю, кто ты: мужчина или женщина, но знаю точно, что ты тот, кто нам нужен. Я наложила печать на медальон. Лишь ты мог его открыть.
«Светлая и Темная кровь! Да, она текла в моих жилах. Но не только у меня! Коннор! Он же такой же!»
— Я оставила подробные инструкции. Их обязательно тебе отдадут. Обратись в обитель Хоторнов, они помогут. Помни, что от тебя теперь зависит все! Обратись, и твоя кровь поможет найти тебе ответы на все вопросы.
Голос затих, и в ту же секунду шарик мигнул в последний раз и погас.
Меня колотило. Так сильно, что зубы стучали друг от друга, а я с трудом могла усидеть на кровати, которая задрожала вместе со мной.
Многое становилось понятным.
Например, тот прорыв у каньона, который я закрыла всего за пару секунд. Лишь коснувшись окровавленной ладони. Без всяких заклинаний и долгих манипуляций... лишь прикосновением.
Я взглянула на свой палец, на котором темнела ранка от иголки.
— Неужели это правда?!
В груди медленно разливалось живительное тепло, которое распространялось по всему телу, возрождая к жизни. Будто лучик света прорвался сквозь темную тучу, освещая все вокруг!
У меня снова появилась цель! Цель, ради которой стоило бороться, сражаться и идти напролом. Ради которой стоило жить дальше.
— Айрин? — В дверь нерешительно постучал Питер и, не дождавшись моего ответа, открыл ее и зашел в комнатку. — Ты в порядке?
Наверное, мужчина боялся, как бы я здесь не попыталась свести счеты с жизнью.
— Откуда у тебя этот медальон? — резко спросила я, подскакивая с кровати и бросаясь к нему.
— Он хранился в моей семье много лет. А в чем дело?
— У тебя в семье? — не поверила я.
Мне казалось, что он должен быть у Хоторнов!
— Да. Семейная реликвия. Говорят, что она такая древняя, что точную дату создания никто не знает.
— Я знаю. Этот медальон принадлежал дочери Орела Монрея.
— У него не было дочерей, — заметил Питер, взглянув на меня еще более подозрительно.
Кажется, он решил, что я тронулась умом.
— Была. Младшая дочь, которая стояла у истоков Хоторнов! Именно они с мужем начали создавать лабиринт! И именно ей принадлежала идея овладеть Темной магией для борьбы с прорывами! — торжественно произнесла я, едва не подпрыгивая от нетерпения.
Но мужчина моих восторгов не разделял. Взгляд Питера стал более обеспокоенным.
— Айрин, лабиринт был создан через сотню лет после первого прорыва и создания купола. Если бы у Орела Монрея была дочь, то она бы точно не смогла создать лабиринт, — мягко и терпеливо объяснил он мне. — Но идея, конечно, очень интересная. Мы обязательно ее рассмотрим, но позже. А теперь тебе стоит пойти со мной.
И потянулся для того, чтобы забрать у меня медальон.
— Я же сказала, что она стояла у истоков, а не создала лабиринт, — отступая на шаг назад, заметила я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как же знаком был этот тон и этот взгляд, и ничего хорошего от него ждать не стоило.
— Питер, она существовала! И она разговаривала со мной.
Не поверил. Мало того, еще больше уверился в том, что я сошла с ума. Еще немного, и свяжет руки-ноги и силком утащит в какой-нибудь домик в лесу — поправлять мое пошатнувшееся здоровье.
— Айрин...
— Мне нужно в обитель Хоторнов! И как можно скорее.
— Нет, тебе туда точно не надо. Дай-ка мне медальон, и пошли.
— Питер! Прекрати! — вспылила я, убирая руки, а с ними и медальон за спину. — И посмотри на меня! Внимательно посмотри. Я что, похожа на сумасшедшую?!
Судя по его взгляду — очень даже!
— Хорошо! Не веришь — ладно! Я тебе докажу!
Я бросилась к столику и схватила с него крохотный ножик, собираясь вновь проткнуть палец. Его и ножиком назвать было трудно. Больше походил на пилочку для ногтей.
Кажется, зря я это сделала, потому что в следующее мгновение Питер магически скрутил меня силовыми путами и уложил в кровать. После чего забрал и ножик, и медальон.
— Так лучше. Не обижайся, но сейчас тебе нужен покой!
— Мне нужно, чтобы ты меня отпустил! — запыхтела я, пытаясь вырваться из пут и отчаянно сопротивляясь.
Знала, что это бесполезно, но и лежать просто так не могла.
— Питер, я не шучу! Я знаю, как спасти мир!
Результат все тот же.
— Конечно-конечно, как скажешь, Айрин!
— Питер! — взвыла я не своим голосом и снова дернулась.
Видимо, от моих манипуляций ранка на пальце открылась сама. Я не заметила, зато почувствовала и услышала.
Вновь шипение и странный, немного горький запах гари.
— Что происходит? — нахмурился Питер, пристально смотря на меня.
А посмотреть было на что! Его путы медленно разъедала моя кровь, обращая их в пыль. Еще немного, и я смогла освободиться.
— Теперь-то ты меня выслушаешь? — поднявшись с кровати, спросила я, даже не пытаясь скрыть торжествующую улыбку.
И мы принялись слушать.
Голос давно погас, крутящийся солнечный шарик исчез, а медальон закрылся. Но Питер продолжал молчать, задумчиво глядя перед собой.
— Ну? Что скажешь? — не вытерпела я.
— Ты думаешь, это правда? — наконец произнес он, подняв на меня голубые глаза. — Что это действительно дочь Орела Монрея и это он, наш герой, виноват в появлении тварей Бездны?
Звучало не очень хорошо.
Я как-то забыла про это, полностью сосредоточившись на всеобщем спасении. А вот Питер наоборот.
«Нельзя допустить, чтобы он отказался от этой идеи!»
— А ты сомневаешься? — сразу же перешла в наступление я и принялась мерить шагами крохотную комнатку. — Какие могут быть сомнения? Ну, сам подумай! Это же ваш медальон, ваша семейная реликвия, которая хранилась сотни лет, добраться до нее кто-то чужой и подменить не мог.
— Но это не означает, что эта незнакомка врет. Может, она специально хочет дискредитировать Орела в наших глазах? А вдруг она пособница Хоторнов?
— Питер, очнись! Ты говоришь как дядя.
— Но ведь это может быть правдой. Не спорю, какая-то особа создала это послание много лет назад. Но где доказательства, что все сказанное ею правда?
— Я знаю это! Я уверена! — с жаром воскликнула я.
— Одной уверенности мало.
— Боги, ты первым должен был поверить и помочь мне! Если с тобой так сложно, то как мне уговорить остальных?
Питер проигнорировал мой вопрос.
— Значит, он открывается кровью, — произнес он, изучая медальон, который до сих пор лежал в его руке. — Странно, я пробовал в детстве, но не получилось.
Пришлось сдержаться, чтобы не застонать от бессилия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Я же все ему объяснила! Даже показала! А он все равно не верит. Мало того, пытается запутать меня!»
— Потому что твоя кровь не подходила. Она светлая. А у меня смешанная, — терпеливо объяснила я. — С тех пор как Коннор Хоторн спас меня после прорыва в Заморске, во мне течет и темная кровь тоже. Ты же видел, что случилось с твоими путами. Они растворились. Разве этого мало для доказательства?
