— Предположим. — Питер вернул мне медальон и произнес: — Надо же. Я знал, что в нем есть какая-то загадка или тайна, но не думал, что такая.
«Так, ладно! Хочет перевести разговор? Ладно! Так и быть. Пусть осмыслит все сказанное, и вернемся».
-Ты так и не сказал, почему решил подарить его мне, — напомнила ему.
— Ничего серьезного и глобального.
— Но все-таки.
Мужчина внезапно отвернулся, пряча руки в карманах брюк. Он сразу как-то весь сгорбился, словно на плечи давило что-то тяжелое и непосильное.
— Я подарил тебе самое ценное, что у меня было. Думал... — Питер покачал головой. — Уже неважно, что я думал. Главное, что у тебя получилось.
«Вот и перевела тему...»
Я тяжело вздохнула, внезапно осознав, что именно им руководило. Любовь ко мне. Любовь, на которую я не смогу ответить взаимностью.
— Значит, ты уверена, что у Орела была дочь, — произнес Питер, разрушая неприятную тишину, возникшую между нами.
Он снова повернулся ко мне и даже попытался улыбнуться.
— Да, — подтвердила я.
— Хорошо, допустим. Но с чего ты взяла, что она вышла замуж за Хоторна и стояла у истоков создания лабиринта Темных и появления первых Темных?
— Не просто вышла, она с ним сбежала накануне собственной свадьбы, пойдя против воли старших братьев.
— А это-то ты откуда знаешь? — удивился он. — Медальон что, дал тебе какое-то отдельное, личное сообщение от нее?
— Одна старушка рассказала, — беспечно отмахнулась я.
— Какая старушка?
— Знахарка из лесной деревушки. А ей рассказали духи леса, — с готовностью пояснила в ответ.
Питер вдруг раскашлялся, словно воздухом подавился.
— Кто?
Я смутилась. Звучало действительно глупо, и я ни за что бы не поверила, если бы сама не слышала. Но старушка угадала все и даже больше. Поэтому причин ей не доверять у меня не было.
— Питер, знаю, ты мне не веришь.
— Я пытаюсь.
— И большое спасибо тебе за это, — произнесла я, подходя к нему и сжимая его руки в своих. — Для меня так важна твоя поддержка. Ты мой единственный друг. Все, что осталось от прошлого мира.
Он ответил мне таким долгим взглядом, что сердце гулко и тревожно забилось в груди, напоминая о том, что не стоит играть с чувствами других.
— Хорошо, что ты смогла открыть медальон, — вдруг произнес Питер, первым нарушив молчание.
— Конечно, хорошо. Это же ответ на все наши молитвы! — произнесла я, отстраняясь и направляясь к кровати. Надо было вещи собирать. — Столько долгих лет мы искали спасение от монстров бездны и наконец нашли.
— Это, конечно, хорошо. Но я не об этом сейчас, — произнес мужчина, встав у меня за спиной. Не близко, но достаточно, чтобы я начала нервничать. — Ты вновь стала сама собой, Айрин. Глаза горят решительным огнем, искренняя улыбка то и дело появляется на губах. Нет той апатии и тоски, которая была еще утром. Ты снова готова жить и бороться.
— Готова.
— Значит, к Хоторнам?
— Да. Она сказала, что все подсказки у них. Они помогут.
— Осталось только добиться того, чтобы нас к ним допустили. Салах Хоторн очень упрям и просто так не уступит, — заметил мужчина, чуть отступая и давая мне подойти к полке, чтобы взять брошюрку в тонком переплете, которую я купила в самом начале своей работы здесь.
— Особенно мне, — вставила я, завязав узелок с вещами. — Знаю. Он не может простить позора на свадьбе. Я унизила не только Хоторна, но и всю его семью. А если узнает, кто я такая на самом деле...
— Ты же сказала, что Хоторн тебя не выдаст.
— Возможно, мне придется сделать это самой.
— Не уверен, что это хорошая идея, — заметил Питер.
— Посмотрим по обстоятельствам.
Прежде чем покинуть городок и гостиницу, которая на этот месяц стала мне домом, я со всеми попрощалась, уделив особое внимание Нине.
— Ты не просто магичка с сильным даром, — произнесла она, с улыбкой изучая меня.
— Правда? — горько усмехнулась я.
— За простой девчонкой Темный и Светлый бегать не станут, — произнесла Нина.
— Все сложно.
— А когда было легко? Поверь мне, у всех всегда все сложно, Рин. Он сумел излечить твое сердце?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она кивнула мне за спину. Туда, где у двери стоял и терпеливо ждал меня Питер.
Я все-таки обернулась, встретившись взглядом с голубыми глазами бывшего жениха, который неожиданно стал самым близким другом.
Питер вопросительно приподнял бровь, словно спрашивая, все ли у меня в порядке. Я кивнула, давая понять, что все хорошо, и вновь повернулась к Нине.
— Он просто друг.
— Уверена, что он думает иначе, — отозвалась девушка. — Но я рада, что ты пришла в себя и снова радуешься жизни. Хотя очень жаль, что ты уезжаешь. Мне будет тебя не хватать.
Я порывисто обняла ее, шепнув:
— Мне тоже. Спасибо тебе за все. Большое спасибо. Я никогда не забуду тебя.
— Будь счастлива...
Мы с Питером вышли из гостиницы ближе к вечеру.
— Может, стоило подождать до утра? — поежившись от ледяного ветра, налетевшего из-за угла, спросила у него.
— Мы переночуем в Сторожевой башне, — отозвался Питер, вставая на пути ветра и пытаясь хоть как-то уберечь меня от него.
— Не уверена, что это хорошая идея, — заметила я.
— Зато я уверен. Так будет правильно, да и скрываться тебе больше нет смысла. Кроме того, тебе нужна другая одежда. Эта никуда не годится.
— Хорошо, — сдалась я
И приготовилась призвать Эфри, когда следующий вопрос заставил меня вздрогнуть. Но на этот раз не от ветра.
— Ты знаешь, где он?
Коннор. Он спрашивал о моем муже.
— Нет. Не знаю.
— Мне казалось, что вы должны чувствовать друг друга. Я слышал, что это неотъемлемая часть привязки.
— Ты правильно слышал, но нет. Хоторн и раньше умел скрываться от меня, а сейчас... — Я тяжело сглотнула. — Сейчас он полностью вычеркнул меня из своей жизни.
Глава 30
Коннор Хоторн
Боль.
Она теперь преследовала его повсюду и стала неотъемлемой частью жизни, потеснив собой все остальные эмоции и чувства.
Болело разбитое и кровоточащее сердце. Как бы глупо и банально это ни звучало, но Коннор действительно чувствовал в груди лишь осколки.
Болело все тело. Вот уже две недели мужчина изводил себя изнуряющими тренировками и почти не спал.
Стоило хоть на мгновение отключиться — и перед глазами возникала она.
Айрин.
Его, сожри все Бездна, законная жена!
Айрин была точь-в-точь как в их последнюю встречу. Одетая лишь в уродливую сорочку, с густыми распущенными волосами и глазами цвета моря, в которых было столько эмоций. Раскаяние, вина, прощение, тоска, надежда и любовь.
Все, кроме страха.
Айрин готова была пойти на все, лишь бы вымолить прощение.
Коннор даже во сне помнил сладкий аромат ее тела, тепло кожи и шелковистость волос. И эти воспоминания нельзя было убить, как ни старайся.
Он очень хотел ее ненавидеть. Очень хотел.
С того самого момента, как понял, что его все это время нагло обманывали, Коннор старательно взращивал внутри себя ненависть.
И что получилось? Один взгляд — и все исчезло!
Почти все! Кое-что осталось. Желание причинить Айрин боль. Ту самую, от которой страдал сам. И что вышло? Стало только хуже. Ему!
— Пить не пробовал? — спросил Дик, присаживаясь рядом.
— Пробовал. В первый же вечер. В хлам, — отозвался Коннор, продолжая сидеть на полу тренировочного зала и исподлобья изучая очередную сражающуюся пару на ковре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
С ним отказались бороться почти все. Слишком злой, неконтролируемый и не умеющий останавливаться. Мужчина хотел не победить, а получить как можно больше ударов самому, открываясь в неожиданных местах.
— Смотрю, не помогло. Что делать собираешься, Коннор?
