На эти вопросы не было ответа, и Сикорская заставила себя не думать об этом. Конечно, когда гроб княжны опустят в могилу, Наталье будет приятно, но кроме удовлетворения, она ничего не получит. Не будет ни титула, ни имения, ни богатства. Все это мог дать только брак с князем, а его не будет.
«Но почему? Что я сделала не так? – подумала она, и тут же сама ответила на этот вопрос: – Я пожалела денег. Нужно было сразу заплатить за вечный приворот, а я решила обойтись дешевой восковой куклой».
Но злости на себя у Сикорской не было. Она вообще никогда не жалела о том, что сделала. Когда ее планы не сбывались, она находила новую цель и начинала ее добиваться. Так и сейчас, приняв то, что свершилось, Наталья подошла к кровати и достала из-под перины завернутую в шелк восковую куклу и серебряный флакончик.
«Выбросить все это? – подумала она. – Все равно толку ни от куклы, ни от воды с кровью теперь не будет».
Но тут же ей вспомнилось замечание мадам Клариссы, что сейчас можно сменить объект приворота. А если так, то еще не все потеряно – нужно просто найти нового жениха. Разве мало при дворе неженатых богатых аристократов. Зачем ей вообще сдался этот Курский, она решила его заполучить сначала из-за глупых иллюзий, а потом из мести. Эти чувства и погубили весь план. Нужно было трезво выбрать объект, руководствоваться только разумом. Жених должен был удовлетворять только двум требованиям: быть титулованным и богатым.
Наталья повеселела. Как хорошо, что она еще не успела использовать содержимое флакона. В приемной императрицы сегодня сидели двое мужчин, которые удовлетворяли этим простым требованиям: оба были князьями, оба были богаты и, самое главное, оба были холостыми. Это качество незамужние фрейлины императрицы обсуждали в первую очередь. Правда, про князя Голицына ходили слухи, что он не любит женщин, а предпочитает мужчин, но это Сикорскую не волновало. Она вообще не собиралась интересоваться личной жизнью мужчины, достаточно будет того, что он на ней женится. Пусть даст ей титул и богатство, а потом делает все, что хочет. Женщина повертела в руках флакон, потом сунула его за корсаж и отправилась в приемную.
«Кого удастся напоить водой, тот и будет моей жертвой, – решила Сикорская, – хотя Ресовский моложе и красивее. Но не буду требовать от судьбы слишком многого».
Женщина уже направилась к выходу, когда вспомнила о восковой кукле. Можно было ее растопить, бросить в огонь или вообще утопить в черной воде еще не замерзшей Невы, но желание помучить соперницу пересилило. Пусть кукла все так же лежит в ее постели, пусть Курского мучают мысли о фрейлине Сикорской, а его молодая невеста пусть страдает, не понимая причин беспокойства своего жениха. Злорадно улыбнувшись, Наталья спрятала куклу под перину и отправилась воплощать в жизнь свой новый план.
В приемной императрицы она застала только князя Ресовского, министр просвещения, по-видимому, все еще находился в кабинете государыни.
– Его высокопревосходительство еще у ее императорского величества? – осведомилась камер-фрейлина, обращаясь к товарищу министра.
– Да, – кивнул тот, и Наталья уловила нотки раздражения в ее голосе.
«Похоже, что он не любит своего начальника, – догадалась женщина, – и к тому же уже устал. Самый подходящий момент».
– Не изволите ли выпить чаю или кофе? Может быть, принести брусничный морс? – спросила она, мысленно умоляя князя согласиться.
– Холодной воды, если вас не затруднит, – откликнулся Ресовский.
– Конечно, сейчас принесу, – улыбнулась камер-фрейлина.
Она быстро прошла в столовую. Взяв из буфета большой хрустальный бокал, налила в него воды из графина, а потом добавила в воду содержимое серебряного флакона. Нести бокал в руках было неприлично, нужно было найти хотя бы маленький поднос. Сикорская открывала дверцы, выискивая что-нибудь подходящее, наконец, она увидела маленький серебряный поднос. Поставив на него бокал, женщина поспешила в приемную, умоляя судьбу помочь ей. С огромным облегчением она увидела, что Ресовский по-прежнему в одиночестве ожидает в приемной.
– Прошу вас, – сказала она, протягивая поднос с бокалом.
– Благодарю, сударыня, – поклонился Ресовский и взял бокал с подноса.
Наталья не мигая смотрела, как молодой человек пил. К ее радости, он выпил залпом весь бокал и, улыбнувшись, поставил его на поднос. Сикорская еще не успела выйти из комнаты, как дверь кабинета распахнулась, и императрица вместе с князем Голицыным вышла в приемную.
– Прошу вас князь, проходите, – обратилась Елизавета Алексеевна к Ресовскому.
Наталья, порадовавшись, что успела выполнить задуманное, выскользнула из приемной и быстро направилась в столовую. Нужно было убрать посуду. Она протерла бокал носовым платком и убрала его в буфет, а поднос положила на прежнее место. Женщина так стремилась поскорее оказаться в своей комнате, что даже не вспомнила о серебряном флаконе, забытом на полке буфета в столовой.
Глава 16
Письмо из Италии в дом Черкасских принесли на следующий день после отъезда князя Сергея в Англию. Графиня Белозерова писала дочери и брату о том, что старый князь Курский безнадежен, но пока еще жив только благодаря усилиям доктора Шмитца и чудодейственному климату озера Комо. София Ивановна сообщала, что Серафим Шмитц пообещал ее отцу самое большее два-три месяца. Графиня предлагала Черкасским срочно начать готовиться к свадьбе и поскорее обвенчать Натали с князем Никитой. Сама она собиралась сделать то же самое для старшей дочери и наследника Уваровых. В конце письма эта предусмотрительная женщина сообщала, что написала устрашающее письмо своей свекрови с требованием, чтобы та покинула, наконец, свой дом-монастырь и, переехав в Санкт-Петербург, занялась делами внучки. Графиня Софи выражала желание, чтобы дочь до замужества оставалась фрейлиной и попросила отставки накануне свадьбы.
– Как же быть? Дядя только что уехал, бабушка – в Москве, и не известно, захочет ли она приехать в столицу. Неужели я буду на собственной свадьбе совсем одна? – всплеснула руками Натали, и Ольга увидела на глазах подруги слезы.
– Я буду с тобой, ведь я – невеста твоего дяди, значит, принадлежу к вашей семье, – твердо сказала княжна. – Не нужно расстраиваться, я уверена, что бабушка приедет к тебе. А я сегодня же напишу крестному, барону Тальзиту. Хочешь, давай вместе напишем, вот и будет на свадьбе трое твоих родственников.
– Хочу, – согласилась Натали. – Я надеюсь, что двоюродный дедушка приедет на мою свадьбу. Ведь это так печально, когда близкие не могут быть рядом с тобой в самый счастливый день твоей жизни. Мы с Мари никогда не разлучались, а теперь она далеко и выйдет замуж без меня. Если бы не ты, Холи, я была бы самой несчастной девушкой на свете…
