— Тогда у меня еще есть время, чтобы спасти тебя.
— Нет, уже нет! — отрезала Виктория, удивляясь, почему продолжает встречаться с этим человеком. Что-то в нем безумно раздражало ее, но она не могла оставить его… пока не могла. — Я подпишу контракт, как только получу его.
— Совершенно верно. «Как только», — заметил Лайн. — Детка, сколько раз мне повторять? Никогда не имей дела с лягушатниками. Уверяю тебя, у них совсем другая манера ведения дел.
— Лайн, — вздохнула она, — да ты ревнуешь!
Лайн расхохотался:
— Да? И к чему же?
Что ж, хороший вопрос, но что ей ответить? Что Лайн ревнует ее к Пьеру? Это прозвучит глупо — такие нью-йоркские мужчины, как Лайн, и не помышляют ревновать к кому-нибудь, особенно к тем, кто подобен Пьеру Бертею. Лайн считал его педиком только потому, что тот красивее, чем он. И сказать, что Лайн ревнует ее к заключению большой сделки, Виктория тоже не могла — Лайн постоянно заключал большие сделки.
— Не хочу к этому возвращаться, — небрежно ответила она.
— Почему? — дразнящим тоном поинтересовался Лайн. — Потому что сознаешь мою правоту?
— Просто не хочу доказывать тебе, что ты заблуждаешься.
— Мне нравится, когда ты доказываешь, что я не прав. Но, думаю, с лягушатниками это не получится!
Тут кто-то позвонил Лайну, и он отключился, пообещав соединиться с ней через несколько минут. Виктория вздохнула, отчасти желая, чтобы этого не случилось. Иногда Лайн часами так названивал, снова и снова набирая ее номер в промежутках между своими более важными деловыми звонками, словно Виктории нечего было делать, как только сидеть и ждать…
Вернув кольцо мисс Смит, Виктория разглядывала теперь старинные бриллиантовые клипсы. Лайн действовал ей на нервы, но их разговор напомнил об иронии ситуации и о том, какое удовлетворение она испытала от первого звонка Маффи Уильямс. Это произошло вскоре после спора с Лайном о зарабатывании денег. Они спорили в его апартаментах, через несколько дней после показа коллекции Виктории, собравшего хорошую прессу. Виктория ощущала уверенность в себе и способность добиться всего, но когда вошла в огромный городской особняк Лайна, ее охватило раздражение. Все комнаты в резиденции Лайна являли собой образцы декораторского искусства, свидетельствуя о деньгах и вкусе. Это впечатление создавали не мебель и ковры, не оформление окон, а бесконечное множество безделушек и произведений искусства — все они занимали свои места, с них стирали пыль, их чистили и полировали. Гость должен задуматься о том, сколько все это стоит и сколько времени ушло на то, чтобы собрать коллекцию и правильно ее разместить. Даже особняк Нико уступал этому дому. Викторию вдруг поразила мысль, что, каких бы успехов она ни достигла, ей никогда не стать такой богатой, как Лайн, — и это несправедливо. Она знала много преуспевающих женщин, которые делали настоящие деньги, но ни одна из них не могла сравниться богатством с Лай-ном Беннетом или Джорджем Пакстоном. Почему всегда мужчины, а не женщины? И, направляясь за Лайном в салон, Виктория вдруг спросила:
— А как тебе удалось заработать миллиард долларов, Лайн?
Лайн, естественно, не воспринял этот вопрос всерьез. Снял трубку и велел дворецкому принести две водки с тоником, а потом уселся на длинный полукруглый диван, обитый бежевым шелком и явно выполненный на заказ. Салон — несомненно, любимая комната Лайна — находился на верхнем этаже, из него открывался вид на Центральный парк, а при взгляде на восток виднелась серебрившаяся гладь реки. Отделано помещение было в современном азиатском стиле — шторы на окнах коричневато-красные, с бахромой, подобранной с большим вкусом, шелковые подушки, лошадки и воины эпохи династии Тан, расставленные на полке, идущей вдоль одной из стен. Дверь из комнаты вела на огромную террасу с идеально подстриженными деревцами в громадных терракотовых горшках и опять-таки азиатской скульптурой.
— Я задала вопрос, Лайн, — проговорила Виктория, глядя на парк. Листья уже опали, и она видела зеркальный пруд, где в хорошую погоду дети устраивали гонки радиоуправляемых парусников. — Я действительно хочу знать, как ты это сделал.
— Как я сделал или как вообще это делается? — уточнил он.
— Вообще.
— Ну, это просто. Ты не сможешь.
— Я не смогу? — Она, прищурившись, посмотрела на него. — Не смогу — чего? Скажи мне!
Вошел дворецкий, неся напитки на красном лаковом подносе — Лайн распорядился, чтобы его использовали только в этой комнате.
— Сделать это. — Лайн проглотил водку.
— И почему же?
— Потому, Вик, — самоуверенно заявил он, скрестив ноги и нажав кнопку сбоку на кофейном столике, от чего комната наполнилась звуками музыки. — Это как клуб. Клуб миллиардеров. Ты работаешь много-много-много лет, и в какой-то момент другие миллиардеры решают сделать тебя членом.
Виктория, хмурясь, размышляла над его словами.
— Ну и почему они не решат сделать меня членом?
— Все не так просто, — улыбнулся Лайн. — Это частный клуб. Никаких женщин и меньшинств. Тебе это, вероятно, не нравится, но таковы правила.
— Он нелегальный?
— Почему? — беспечно усмехнулся Лайн. — Это же не официальная организация. Правительство не вправе указывать, с кем тебе дружить. — Он пренебрежительно пожал плечами. — Для этих людей женщины — лишь то, что они трахают, а не те, с кем ведут дела.
— Это отвратительно.
— Да? — Лайн приподнял брови. — Так все устроено. Когда только женщины поймут, что не в силах изменить образ мыслей мужчин? — Он встал и побренчал кубиками льда в стакане. — Кстати, к вопросу о…
Виктория коротко рассмеялась. Если Лайн думает, что она ляжет с ним в постель после всего, что он сказал, то ошибается. Виктория встала, подошла к телефону и заказала дворецкому еще водки с тоником.
— Серьезно, Лайн. Что, если я захотела бы заработать миллиард долларов? Как это сделать?
— А зачем тебе миллиард долларов? — удивился Лайн.
— А зачем другим? Почему ты захотел его заработать?
— Потому что, — со страстью заговорил он, — если ты мужчина, это самое большое, что ты можешь сделать в жизни. Это как стать президентом или королем. Но для этого не нужно принадлежать к определенной семье, не нужно, чтобы тебя выбирали. Тебе незачем стараться понравиться толпе неудачников, чтобы они выбрали тебя.
Виктория засмеялась:
— Но ты это сделал, Лайн, ты только что сам сказал. Ты сказал, что единственный способ стать миллиардером — быть принятым в клуб.
— Ты права. Но мы говорим о десятке человек, не больше. Если ты не способен убедить этих людей поддержать тебя, значит, ты неудачник. — Он помолчал. — Теперь мы можем идти в постель?
