— Ты права. Но мы говорим о десятке человек, не больше. Если ты не способен убедить этих людей поддержать тебя, значит, ты неудачник. — Он помолчал. — Теперь мы можем идти в постель?
— Через минуту. — Виктория вглядывалась в его лицо. «Каково это — быть Лайном Беннетом? — подумала она. — Не сомневаться в том, что занимаешь свое место, чувствовать себя вправе брать все, что захочешь… думать, как тебе нравится, жить в мире, где никто никогда тебя не ограничивает ни в действиях, ни в том, сколько тебе позволено заработать…» — Дорогой. — Виктория прошла мимо Лайна и села на кушетку, обитую темно-бордовым шелком. — Что, если я хочу сделать… ну, не миллиард долларов… ясно, что в ваш клуб мне никогда не попасть, но, скажем, несколько миллионов?..
— Что у тебя есть? — Лайн начинал принимать их разговор всерьез. Его всегда можно было отвлечь беседой о деле, и иногда Виктория пользовалась этим средством, чтобы развеять дурное настроение Лайна. Но на этот раз она действительно желала получить информацию.
— Не утверждаю, что это может произойти, — ответил он. — Но это похоже на «Монополию», чего женщины никак не поймут. Это игра. Тебе нужна собственность, которую хотят другие… и я не о Медитерениан-авеню говорю. Тебе нужен Парк-плейс или Борд уок… Как раз это у меня и есть, понимаешь? Мой косметический бизнес находится на Парк-плейс.
— Но на самом деле не ты владелец «Белон косметикс», Лайн, — заметила Виктория. — Верно?
— Это все пустые слова. По возможностям и намерениям — владелец я. Мне принадлежит не все, но значительная часть. Тридцать процентов. Таков, по случайности, контрольный пакет.
— Но ты вступил в эту игру, не имея Парк-плейс, — улыбнулась Виктория. — Ты сам говорил, что начал с нуля. Значит, когда-то ты сидел на Медитерениан-авеню.
— Ну да, сидел, — кивнул Лайн. — Много лет назад я начинал дистрибьютором, когда только что закончил колледж в Бостоне. Я распространял скромную косметику, которую одна старая дама изготовляла у себя на кухне. Конечно, та леди была Нана Ремменбергер, а та пудра для лица превратилась в «Ремчайлд косметикс»…
Виктория оживленно закивала.
— Но разве ты не понимаешь, Лайн? У меня уже есть моя Медитерениан-авеню… моя компания — «Виктория Форд кутюр»…
— Не обижайся, но это мелочь, Вик. Такие предприятия, как твое, обходятся небольшими деньгами и быстро вылетают из бизнеса.
— Но я в бизнесе больше двадцати лет.
— Да? И каковы твои доходы? Сто, быть может, двести тысяч в год?
— В прошлом году мы сделали два миллиона долларов.
Лайн с интересом посмотрел на нее.
— Этого достаточно, чтобы привлечь инвесторов. Чтобы кто-нибудь вроде меня вложил в тебя наличные и ты, увеличив производство, продала больше одежды. — Он допил стакан и поставил его на боковой столик, как будто теперь уже в самом деле собрался в постель. — Разумеется, сначала я, как любой хороший бизнесмен, попытался бы заключить сделку, наиболее выгодную для себя и наименее — для тебя. Другими словами, попытался бы надуть тебя. — Лайн обнял Викторию и вывел из салона. — В общих чертах я захотел бы забрать твою марку и всю твою власть. И не потому, что ты женщина. Точно так же я поступил бы и с мужчиной, явившимся ко мне с подобным предложением.
Виктория посмотрела на него и вздохнула. Вот потому она никогда и не вступит с ним в деловые отношения.
Высвободившись, Виктория остановилась перед маленьким лифтом. Он располагался напротив лестницы, ведущей в спальню Лайна.
— Но наверняка не все такие хищники, как ты, Лайн. Наверняка есть способ заполучить инвесторов, не теряя контроля.
— Конечно, есть. Если тебе удастся заставить людей поверить, что твоя компания на подъеме — убедить в возможности сделать деньги без особого риска, — тогда ты и командуешь.
— Спасибо, дорогой. — Виктория нажала кнопку вызова лифта.
— Ты не останешься? — удивился Лайн. Виктория с улыбкой покачала головой:
— Не могу. Завтра рано утром я лечу в Даллас.
— Возьми мой самолет, — предложил Лайн, — завтра он никому не нужен. Ты быстрее доберешься до места. Сэкономишь не меньше двух часов…
Предложение было соблазнительным, но Виктории не хотелось использовать Лайна.
— Прости. — Она покачала головой. — Я предпочитаю действовать самостоятельно.
Лайн явно обиделся — вероятно, его задело не то, что Виктория не осталась. Главное — она отказалась воспользоваться его самолетом.
— Как угодно, — холодно произнес он.
Лайн развернулся и пошел вниз по лестнице, не попрощавшись.
А на следующее утро, когда самолет на Даллас два часа простоял на взлетной полосе из-за ошибки авиадиспетчеров, Виктория на минуту пожалела, что отказалась от предложенного Лайном секса и самолета. Насколько это упростило бы ей жизнь! Почему она должна зависеть от недобросовестной работы других людей, два часа оставаясь на взлетной полосе без еды и воды? Но предложение Лайна облегчило бы ей существование лишь на короткий период. Виктория знала, как легко привыкнуть к образу жизни Лайна и вообразить, что ты особенная и весь мир у твоих ног. А от этого недалеко и до опасного поворота. Не потому, что все может исчезнуть в мгновение ока. Вопрос состоит в том, на что ты согласишься пойти ради сохранения этих благ. Можно, например прибрать этого мужчину к рукам и больше не работать.
Возможно, Лайну нравилось в Виктории именно то, что она не позволила ему занять в ее жизни главное место. Виктория не сомневалась: после того как она отказалась от самолета, она больше никогда не увидит Лайна. Но он словно не помнил о неприятных сценах между ними — или они не трогали его. Во всяком случае, через два дня Лайн как ни в чем не бывало позвонил ей и пригласил на выходные в свой дом на Багамах. Виктория действительно вымоталась и, прикинув, что уехать на пару дней совсем неплохо, решила согласиться…
Это стало самой большой ошибкой, вспоминала теперь Виктория, сделав знак мисс Смит, чтобы та показала ей клипсы с бриллиантами. Дом Лайна на престижном Харбор-Айленде был, конечно же, красив и полон слуг. К Лайну и Виктории присоединилась Сьюзен Эрроу со своим мужем Уолтером, и в пять часов вечера в пятницу они вчетвером сели в «мерседес» и направились в аэропорт Тетерборо. Оттуда на самолете Лайна они полетели на Багамы. Виктория была потрясена, когда, садясь в машину, увидела, что с ними летит и Эллен, помощница Лайна. Одно это должно было насторожить ее. Лайн не отпустил Эллен на выходные, не желая во время уик-энда самостоятельно заниматься своим расписанием, и это было плохим знаком.
— Если ты работаешь на меня, то работаешь двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Правильно, Эллен? — бросил Лайн по пути в аэропорт.
