— Куда поставить? — вежливо осведомился юноша.
Венди окинула комнату взглядом. Неужели он не знает, что сейчас шесть утра?
— Наверное, на кофейный столик.
Молодой человек перенес маленькую вазу с цветами на столик рядом с диваном и поставил ведерко на стеклянную столешницу, сдвинув в сторону сложенный документ.
О Господи! Шагнув вперед, Венди схватила бумагу и сунула в карман халата.
— Здесь карточка, — заботливо произнес молодой человек, подавая ей маленький белый конверт, лежавший на подносе.
Венди холодно поблагодарила его.
Тот обернул горлышко бутылки белой салфеткой.
— Открыть?
— Сейчас шесть утра.
— Ну и что? Ведь это особый день. Может, вы захотите выпить. Я захотел бы.
«Не сомневаюсь», — подумала Венди, снова окинув его взглядом.
— Я не пью, — проговорила она. В Нью-Йорке с этим просто беда. Все слишком дружелюбны и фамильярны, особенно в таком месте, как «Мерсер», в сущности, представляющем собой одну большую непрекращающуюся вечеринку. — Прошу вас. — Венди посмотрела на дверь.
— Я только хотел сказать, что знаю, кто вы, и что мне нравятся ваши фильмы, — затараторил он. — И поздравляю с номинациями…
— Спасибо, — еле сдерживая раздражение, ответила Венди и открыла дверь.
— Тогда — пока.
— Пока.
Она захлопнула за ним дверь. Почему все так складывается? Когда в твоей личной жизни все рушится, карьера внезапно идет в гору.
Венди покачала головой, охваченная глубокой печалью. Она вскрыла конвертик и достала карточку. «Драгоценная Венди, ты звезда. Я никогда этого не добилась бы без тебя и безумно тебя люблю. Тысяча поцелуев. Дженни».
Ну что ж, хоть кто-то ценит ее усилия. Разорвав карточку на мелкие клочки, Венди смотрела, как они медленно падают в мусорную корзину.
Потом Венди вернулась в спальню и села по-турецки на кровать, завернувшись в белое покрывало. В висках у нее пульсировало так, словно кто-то в голове играл на барабанах. Невидящим взглядом Венди уставилась в дальнюю стену. Неужели это происходит в действительности? Это не может быть реальностью. Так не бывает, но, однако, говорят, что, когда доходит до развода, люди совершают дикие поступки.
Например, меняют замки, чтобы не пустить жену в квартиру, и крадут детей.
Это уж точно противозаконно.
Она позвонит в полицию Палм-Бич и добьется ареста Шона за то, что он похитил детей.
Венди набрала номер мужа.
— Что? — спросил он.
— Я удивлена, что ты еще отвечаешь на звонки.
— Через минуту перестану.
Тут она едва не сломалась, едва не начала умолять его пустить ее обратно, дать еще один шанс. Но прежде чем потерять самообладание, Венди бросила:
— Я добьюсь твоего ареста.
— О, Венди! Ты сошла с ума. — В голосе мужа прозвучала жалость.
— Да. И сейчас же позвоню в полицию, — пригрозила она.
— Давай. И моих родителей тоже прикажешь арестовать?
— Да. Все Хили сядут за решетку.
Последовало молчание, и Венди представила Шона и его семидесятилетних сухоньких родителей, стоящих вместе в тюремной камере. На шее у матери Шона повязан шарфик от «Гермес», а отец, вероятно, одет в темно-синий блейзер с золотыми пуговицами от Ральфа Лорена. И они до смерти перепуганы, точно так же как и она.
— Да, и еще, Шон. Я ненавижу тебя. Хочу, чтобы ты знал это.
— Отлично, Венди. Продолжай в том же духе. Мне будет только легче. Давай, пусть нас арестуют. Уверен, судья сочтет это разумным поведением.
Он отключился. Венди швырнула телефон, и он с треском ударился о дальнюю стену. Ну вот, теперь она, кажется, сломала телефон. Венди выбралась из постели, чтобы подобрать его, и из кармана халата выпал тот документ. Она подняла его, слова прыгали на нее со страницы, словно пальцы, тычущие в глаза. «Штат Нью-Йорк… департамент по семейным делам… Оставление детей… Надлежит явиться в суд 14 апреля».
В суд? Нет, нет, нет, подумала Венди, качая головой. Она ни за что не пойдет в суд. Никогда. Да она в жизни даже квитанции за неправильную парковку не получала. Венди была хорошей девочкой. Хорошим человеком, а хорошие люди в суд не ходят.
Она президент «Парадор пикчерс», а президенты «Парадор пикчерс» тоже не ходят в суд.
Венди подняла телефон. Корпус треснул, но сам аппарат, похоже, работал. Ладно, подумала она, может, мысль об аресте Шона не очень удачна. В конце концов все попадет в газеты, а ведь пока еще сохраняется возможность спустить этот инцидент на тормозах. Но ничто не удержит ее от поездки в Палм-Бич, чтобы забрать детей. А если Шон не пустит ее домой, Венди увезет их в «Мерсер». Они будут с ней здесь, пока она не выкинет Шона из своей жизни. В отеле «Мерсер» предоставляют любые услуги — здесь даже погуляют с вашей собакой, — а уж няни наверняка есть. А если нет, то для нее обязательно найдут. Венди набрала другой номер.
— Здравствуй, Джош. — Она старалась говорить обычным голосом.
— Полагаю, поздравления принимаются? — осведомился Джош. О чем это он? — С номинациями на «Оскар»? Думаю, ты поэтому звонишь мне так рано в воскресенье.
— Ах да. Мы получили шесть. И я хочу поблагодарить тебя, Джош. Твоя помощь неоценима. — Ляля-ля, запел голосок в ее голове.
— Стараюсь, — с преувеличенной скромностью отозвался Джош.
— Джош, — вкрадчиво обратилась к нему Венди, — мне нужно сейчас же улететь в Палм-Бич. Сегодня утром. Можешь заказать мне место и перезвонить? Пожалуйста. И если не найдешь рейс, узнай, свободен ли «ситасьон». Я воспользуюсь своей специальной полетной карточкой. — Венди помолчала. На использование «ситасьона» в личных целях смотрели весьма неодобрительно (и это могло стоить ей работы), но она докажет, что ситуация экстренная (Шон похитил детей!) и возникла она только из-за ее работы. Венди провела в Румынии месяц, спасая «Пилигримов поневоле». И если случится самое худшее, она готова на все. Чего бы ей это ни стоило… — Я тут подумала, — добавила Венди, — проверь сначала коммерческие рейсы, а потом уже «ситасьон». Если он занят, тогда бронируй коммерческий.
Джош перезвонил через пятнадцать минут:
— Тебе повезло. «Ситасьон» стоит в аэропорте Тетерборо, он свободен, но нужно вернуть его к трем часам дня. В четыре он понадобится Виктору Мэтрику.
— Никаких проблем. — Венди посмотрела на часы. Шесть пятьдесят три. У нее полно времени для того, чтобы слетать в Палм-Бич, забрать детей и вернуться в Нью-Джерси.
Она взяла свой потрепанный саквояж — тот самый, который таскала за собой последний месяц и даже не потрудилась распаковать вчера вечером, — и маленький чемоданчик на колесиках, купленный в парижском аэропорту и набитый подарками для детей. Плохо держась на ногах, Венди пошла по коридору к лифту. От усталости болела каждая мышца.
