— Сразу, конечно, мазь лучше всего наносить свежую. Если так за своё бедро волнуешься, можем с него и начать.
Элге без улыбки смотрела уже на половину его лица, задумчиво прикусила губу.
— Такие разные следы…
Ар неопределённо хмыкнул. А потом девушка закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов…и от её кожи пошло ровное сияние, глаза открылись, выпустив в мшистую зелень тёплые золотые крапинки. Как-то само собой подразумевалось, что и снадобье наносить будет она, и Элге набрала густой состав пальцами, не прибегая к помощи специальной лопаточки, и, помедлив, коснулась самого верхнего следа. Участок за участком, в некоем плавном, будто танцевальном ритме, она осторожно втирала пахучую смесь в кожу. Руки светились золотом, шевелились губы, а самому Ару под её руками сделалось невероятно тепло и легко. С груди тонкие чуткие пальцы скользнули на левый бок, и он послушно обеспечил удобный доступ к шрамам. И злополучное бедро было намазано без тени смущения, и спина, через которую наискосок, если приглядеться, тоже проходил белёсый неровный шрам. Мазь, оказываясь на его коже, через несколько минут таяла, оставляя лишь масляный прозрачный блеск.
Последним Элге, помедлив, обработала повреждения на его лице, склонившись так, что Ар едва держал себя в руках. Напрочь позабыл и о своём уродстве, и о её словах: потребность усадить на колени и наконец-то поцеловать осталась единственной и самой необходимой, больше его не волновало ничего.
— Не холодно? — обеспокоенно спросила девушка, выпрямляясь.
— Что?..
— Не замёрз так? — повторила Элге. — Одеваться пока рано, четверть часа хотя бы подожди, пусть впитается как следует.
— Терпимо, — заверил Ар, пряча глаза.
Чуть отпустило, когда, забрав опустевшую склянку, девушка ушла в кухню. Холода не чувствовал совершенно, наоборот.
— Самая храбрая? Справишься? Или…Точно справишься? Что-то такое… — вдруг сказала Элге, входя в комнату.
Маг вздрогнул.
— Что?..
— Я всё пыталась вспомнить, понять, что он говорил…тот, кого ты называешь йгеном.
Девушка в сильном волнении дёргала тонкий рыжий локон, заправляя его за ухо и снова вытаскивая, и мерила шагами комнату, вызывая у Ара приступ лёгкого головокружения.
— Что-то такое он и произносил. И…как будто смеялся.
— Элге, — осторожно начал маг. — Ты и правда очень смелая девочка… Решительная и безрассудная, но, скорее всего, тебе послышалось.
Она остановилась, протянула ему свитер и штаны.
— Может быть. Но он медлил нападать, и так разглядывал… с недоверием и насмешкой, и эти повторяющиеся слова…Это не просто трещание, это речь, и я всё вспоминаю, вспоминаю…и кажется, что мне не кажется. Что он имел в виду? С чем я должна справиться? Почему я?
— Что-то тебе много всего чудится, — ворчливо заявил Ар. — То слова, то волосы. По-моему, у тебя очень богатое воображение. Это неплохо, конечно, но…
Ему в голову прилетела подушка. Ар поймал её возле самого лица, во все глаза уставился на сердито сопящую ёжиком девушку. И всё-таки растянул губы в улыбке, и вопреки его собственным опасениям, она ничуть не портила его не очень похожий на человеческий облик.
Глава 28. Часть 1
Прямо во время ужина на стол шлёпнулась кожаная папка с золотым тиснением. Элге, после всех магических манипуляций откровенно клевавшая носом, встрепенулась, уронила вилку. Маг едва успел убрать корзиночку с хлебом, досадливо цокнул языком, разве что не зашипел.
— Что это?
Ар быстро передвинул папку к себе, распекая про себя одного нетерпеливого монарха: просил же прислать документы позже, когда рыжая травница будет сладко спать! Провёл ладонью над тиснёной кожей, накладывая запирающее заклинание. На всякий случай, а то вон каким любопытством сверкают прекрасные зелёные глаза напротив.
— Это — мои дела. Рассказать не могу.
— А ещё говорят: в женщине должна быть загадка! — фыркнула Элге. — А тут целый маг — одна сплошная ходячая тайна.
Ар развёл руками и спрятал папку. Бастиану он потом всё выскажет, с выражением.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Когда можно ожидать какого-либо результата от твоего средства? — провёл он отвлекающий манёвр и потыкал пальцем себя в грудь.
Девушка наградила его долгим укоризненным взглядом, вздохнула, отставила тарелку.
— У бабушки записано: эффект становится заметен в течение суток. А ты что-то уже чувствуешь?
Он покачал головой и предложил ей отправляться спать: изучать бумаги с королевским гербом при ней категорически нельзя, будь Элге хоть трижды из не болтливых.
Она вспомнила, как втирала пахучую густую мазь, а колдун сидел, не шевелясь, прикусив губу, и стойко переносил все прикосновения. И как тащил её на руках вчера, и сидел рядом, не давая скатиться в слёзную истерику.
— Мне очень жаль, что тебе приходится столько всего терпеть, — виновато прошептала девушка.
— Не совсем понимаю, — нахмурился маг.
— Я постоянно забываю о связавшей тебя клятве…
— И?
Её скулы порозовели; Элге поспешила занять руки посудой, но всё-таки закончила:
— Тебе больно, когда я…дотрагиваюсь до тебя?
Ар непроизвольно потрогал уголок губ.
— Определённо нет, — ухмыльнулся он после недолгой паузы. — Совсем нет. Я бы предложил тебе делать это почаще, но опасаюсь ещё одной подушки в голову. Но знаешь…если что — ты не стесняйся, считай, что у тебя есть моё разрешение!
— Ар, ты… — зашипела девушка.
— Мне не больно, — совсем другим тоном заверил Ар. — И, пока ты здесь, больше не поднимай эту тему: я вовсе не так благороден, как тебе хочется думать.
Она сбежала в купальню, с чувством постучалась головой об дверь. Пожалеть хотела! Зачем, спрашивается!
Утром он выполнял свои упражнения и танцы с клинками так долго, что Элге и проснуться успела, и завтрак приготовить, а маг всё не шёл и не шёл с улицы. Наконец появился и что-то пробурчал в ответ на приветствие, сразу же скрывшись в купальне, так что лицо ей не удалось рассмотреть. Девушка, не дождавшись, поела в одиночестве, налила себе чая, когда Ар наконец вышел. Волосы влажные, лицо непроницаемое. Все изъяны и неровности повреждённой кожи остались прежними; Элге поглядывала украдкой, то и дело порывалась задать вопрос, но отступала.
— Изменения есть, — объявил Ар, не глядя на неё.
Она нетерпеливо вскочила, и он, хмыкнув, потянул вверх рубаху, обнажая левый бок.
На месте выпуклых шрамов остались тоненькие, едва заметные следы. Не удержавшись, Элге тронула кончиками пальцев, пустила по ним золотистый искрящийся дымок. Кожу окутало теплом; Ар подавил желание прижать её ладонь к себе, втянул носом гиацинтовый аромат и впервые задумался об отдельной комнате для девчонки. Ну и что, что лишь на время. Может, такие изменения в домике окажутся настолько удобными, что потом и убирать не потребуется… Элге отступила назад, задумчиво потеребила кончик искусно заплетённой косы.
— Определённо эффект есть, — признала она, но гордости в её голосе не было.
— Да, выглядит гораздо лучше, — согласился Ар. — Надо будет проверить…при случае.
Он чуть сморщился, вспоминая последний откат. Если старые шрамы удастся исцелить так, что они перестанут открываться — он будет благодарен маленькой целительнице до конца дней. Жаль, с лицом ничего не вышло.
Элге, избегая смотреть ему в глаза, ретировалась мыть посуду, и вообще как-то особенно долго возилась на кухне, маялась и переживала. Насупившись, просматривала свои записи, придирчиво вчитываясь в старые строчки, разворачивала мешочки с травяными сборами. Ар не мешал. Её результат оказался самым действенным из всего испробованного ранее, но она всё равно огорчилась. Ждала, что уродство пройдёт, стоит разочек помазать?
Девушка выбралась из-за своей ширмы, нерешительно подошла к нему.
— У меня остались все составные части этой мази… — объявила она тихим голосом.
— Отлично, — кивнул Ар. — Ещё одного похода в лес за корой твоего эльмиса я не переживу.
