Что мы можем предложить взамен? Версия передела власти в русских княжествах позволяет ответить почти на все неудобные вопросы. События развивались примерно следующим образом. После кровавой неразберихи 1237–1238 гг. Ярослав и Александр сделались полноправными хозяевами земли русской, изрядно поприжав потенциальных конкурентов. И хотя кое-кто еще трепыхался (скажем, тот же Даниил Галицкий, отнюдь не лишенный гегемо-нистских устремлений), реальная власть оказалась в крепких руках потомков Всеволода Юрьевича Большое Гнездо. Отныне любые проявления сепаратизма будут жестоко пресекаться на корню.
Замирив Русь, отец и сын обратили свои взоры на Запад. На повестке дня стоял вопрос о военной помощи германскому императору Фридриху II Гогенштауфену в его нелегкой борьбе с папистами. Кровь из носу, но порадеть родному человечку было сугубо необходимо. И русские полки устремились на просторы Западной Европы.
Скорее всего, мы никогда уже не узнаем, почему операцию не удалось довести до конца. Что-то такое стряслось на берегу теплого южного моря, и дружина Александра вернулась восвояси несолоно хлебавши. Возможно, виной тому была обыкновенная техническая накладка, связанная с опозданием союзного флота. Возможно, причины неуспеха коренились совсем в другом. Так или иначе, но операция была свернута на полпути, а переброска русских войск в Италию с треском провалилась, каковое обстоятельство сыграло решающую роль в судьбе Фридриха II. Понятно, что столь масштабная военная кампания потребовала огромных расходов и не могла не отразиться на экономическом положении русских княжеств, буквально вчера выбравшихся из череды бесконечных усобиц. Как в таких случаях почти всегда поступает власть? Самый простой способ – изменить порядок налогообложения, что, по всей вероятности, и было сделано.
И вот Александр (Ярослав к тому времени уже умер) проводит перепись населения и устанавливает новые подушные подати. Весьма примечателен тот факт, что налог был новым. Именно это обстоятельство и вызвало, по всей видимости, взрыв возмущения, а вовсе не появление баскаков как таковых – публики хорошо известной и христианской по преимуществу. История учит, что телодвижения власти, сопровождающиеся увеличением налогового бремени, всегда были крайне непопулярны у населения и никогда нигде и никому не прибавляли оптимизма. Таким образом, негодование горожан получает вполне разумное объяснение.
Тем более нет ничего удивительного в том, что после смерти Александра Невского его князья-вассалы и подвластные ему земли дружно принялись бунтовать против новых налогов и переколотили баскаков. Будь монгольское иго суровой реальностью, Орда не преминула бы жестоко расправиться с зачинщиками беспорядков. В нашем же случае наследники Невского-Батыя предпочли спустить дело на тормозах. Очень похоже, что сила была не на их стороне, и они справедливо решили, что худой мир лучше доброй ссоры. В этом смысле весьма симптоматично указание летописца, что после истребления баскаков князья получили право самостоятельно собирать ордынский выход. Если прибегнуть к современной терминологии, все это чрезвычайно напоминает конфликт центральной и местной власти. Федералы по вполне понятным причинам хотели распоряжаться налоговыми поступлениями, так сказать, на безальтернативной основе, а удельные элиты, в свою очередь, не желали упускать жирный кусок. Полюбовно договориться, надо полагать, не получилось, вот и пошла писать губерния... К сожалению, денежные вопросы всегда самые болезненные, поэтому все и вышло так криво.
Надо сказать, что сочинения средневековых хронистов сплошь и рядом пестрят прямо-таки уморительными историями, и русские летописи здесь совсем не исключение. Чего стоит одно только сказание о рязанском богатыре Евпатии Коловрате! Сей доблестный муж собрал дружину из 1700 отчаянных удальцов и устроил безбожным татарам хорошую баню. Если верить источникам, закованные в сталь супостаты очень долго ничего не могли поделать с головорезами Евпатия. «И послал (Батый. – Л. Ш.) на Евпатия шурина своего Хозтоврула, и с ним многие полки... Хозтоврул похвалился царю Батыю Евпатия Коловрата руками живого взять и к нему привести. И сошлись полки. Евпатий наехал на Хозтоврула-богатыря и рассек его мечом надвое до седла... и многих богатырей... побил, иных надвое рассекая, а иных до седла. И известили Батыя, он же, слышав сие, горевал о шурине своем, и повелел навести на Евпатия множество пороков, и начали пороки бить по нему, и едва сумели так убить крепкорукого и дерзкого сердцем и льво-яростного Евпатия». В таких выражениях описан подвиг богатыря Евпатия Коловрата в «Воинских повестях Древней Руси». «Повесть о разорении Рязани Батыем» воспроизводит этот текст почти слово в слово: «И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних пополам рассекал, других до седла разрубал. И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество пороков, и стали бить по нему из бесчисленных пороков, и едва убили его». Талантливый писатель В. Ян в романе «Батый» решил расцветить сухое изложение хронистов. Бойцы Коловрата стояли как скала. Когда яростные атаки отборных монгольских частей захлебнулись, мудрый Субу-дай (ордынский полководец) приказал подтащить китайские кам-неметные машины. И только с помощью тяжелых осадных орудий удалось сломить сопротивление русских витязей.
Здесь не место обсуждать вопрос о стенобитных орудиях древности (в свое время мы посвятили этой высосанной из пальца проблеме немало страниц). Вся беда в том, что это единственное в мировой истории описание использования осадной техники против неприятельской армии в полевых условиях. С грехом пополам можно спорить, насколько были эффективны пресловутые баллисты и катапульты при штурме крепостей. Но вот осадные машины в поле... Это, извините, ни в какие ворота не лезет. Не забудьте, что вы имеете дело с поставленной на полозья неподъемной дурой, которую волокут быки. Поменять в пять минут прицел такого агрегата – задача практически нереальная. Это вам не пулемет, который в два счета можно развернуть куда угодно. А мастера художественного слова запросто пишут примерно следующее: «С ужасной силой, сбивая все встречное, летели в теснившихся на холме русских воинов огромные камни». Их ни в малейшей степени не занимает тот медицинский факт, что камень, выпущенный из баллисты, легко различим простым глазом. Это не пушечный снаряд и не крылатая ракета. Чтобы избежать губительного столкновения, достаточно шагнуть в сторону. Короче говоря, нам в очередной раз впаривают махровый кабинетный бред. Только не вздумайте сказать об этом профессиональному историку – вас тут же размажут по стенке. Ткнут носом в соответствующий текст: читай, Фома неверующий. У нас все ходы записаны...
Кстати, давайте поговорим о достоверности текстов средневековых хронистов. Вот, скажем, мы не единожды поминали столицу Монгольской империи – великолепный Каракорум, привольно раскинувшийся в степях Забайкалья. А что о нем пишут современники? Что они вообще пишут о монголах? Послушайте. Это, смеем вас уверить, очень увлекательное чтение. Начнем со знаменитого итальянского путешественника Марко Поло, якобы семнадцать лет прожившего в Китае (1275–1292). Напомним, что Китай к этому времени давно уже стал монгольским улусом: к 1215 г. Чингисхан овладел значительной частью Северного Китая, а во второй половине XIII в. пала южнокитайская династия Сун. В 1271 г., за четыре года до прибытия Марко Поло, внук Чингиса Хубилай основал на просторах бывшей китайской империи новую династию Юань со столицей в Яньцзине (современный Пекин). Так-то оно так, скажет дотошный читатель, пропустив мимо ушей сухую хронологическую справку, но почему уважаемые авторы применили к знаменитому путешественнику неприятное словечко «якобы»? Они, может быть, хотят сказать, что великий Марко Поло никогда не был в Китае?
Не беремся ответить на этот вопрос однозначно. Заметим только, что, прожив в Китае семнадцать лет, Марко Поло в своей толстой книжке ни разу не упоминает: а) о китайском чае; б) о китайских иероглифах; в) об уникальном обычае бинтования ног у женщин; г) о книгопечатании. Современных комментаторов это, мягко говоря, немного удивляет... Но не будем ставить лыко в строку отважному итальянцу. В Китае он сумел углядеть чудеса почище иероглифов или книгопечатания. Вот, например, как он описывает обед в ханском дворце:
«Бакши (знахари), о которых я вам рассказывал, по правде, знают множество заговоров и творят вот какие великие чудеса: сидит великий хан в своем главном покое, за столом; стол тот повыше осьми локтей, а чаши расставлены в покое на полу, шагах в десяти от стола; разливают по ним вино, молоко и другие хорошие пития. По наговорам да по колдовству этих ловких знаха-рей-бакши полные чаши сами собою поднимаются с полу, где они стояли, и несутся к великому хану; а никто к тем чашам не притрагивался. Десять тысяч людей видели это: истинная то правда, без всякой лжи. В некромантии сведущие скажут вам, что дело то возможное».
