не могу чувствовать себя в безопасности.
— Графиня? — учтиво произносит герцог Богарне, кивает головой и вежливо целует мою руку.
Дрожь пробегает по телу, цепями сомнения и страха сковывая все мое существо. И причиной этому не прикосновение теплых губ к нежному кружеву моих перчаток, а странная, предвкушающая улыбка, которой одаривает меня мужчина.
— Ваша Светлость! — отзеркаливаю таким же вежливым приветствием, принимаю условия игры и смущенно опускаю глаза, слегка приседая в реверансе.
Его широкая ладонь покоится на моей пояснице, мои пальцы судорожно сжимают его плечо, мы слишком близко друг к другу, и я совершенно не готова к этому после всего, что он успел наговорить мне в кабинете. Я почти не боялась его наивной пятнадцатилетней девочкой и ужасно опасаюсь сейчас, кожей ощущая тяжелый, взгляд стальных глаз.
— Вы приняли верное решение, графиня, — произносит герцог.
— Могу я попросить вас еще кое о чем, — в ответ я с трудом выталкиваю слова, застревающие в горле колючим комом.
Он склоняется чуть ниже, чтобы лучше слышать.
— Я сегодня на редкость великодушен, сударыня, так что не стесняйтесь, — улыбается герцог.
— Оставим светские приличия и на этот раз, герцог! Не спрашивайте меня больше ни о чем, просто ведите в танце и держите меня крепче, иначе, как мне кажется, я могу запнуться и упасть, опозорив вас перед этими уважаемыми гостями.
Мужчина задумчиво изучает мое лицо и молча кивает, его пальцы сильнее сжимают мою поясницу и притягивают меня чуть ближе, чем это дозволено.
Голова кружится, правая нога неприятно ноет и мешает двигаться плавно и женственно. Но я стараюсь не думать об этом, прислушиваюсь к музыке, вдыхаю ее вместе с воздухом и пропускаю через себя. Смотрю через плечо герцога отстраненным, невидящим взглядом, снова неважно, что подумают обо мне другие и кто держит меня в своих руках и ведет в танце, ничего не важно, кроме этой музыки.
Я, как и три года назад, ощущаю за спиной прозрачные тонкие крылья, которые не позволяют мне оступиться, делают мое тело легким и почти невесомым. В какой-то момент я и вовсе закрыла глаза, расслабилась и почувствовала, как отступает ненавистная мигрень, как проходит боль в ноге и как крылья расправляются еще шире, поддаваясь легкому осеннему вихрю.
Рука герцога надежно удерживает меня и не позволяет упасть, мы вместе летим, едва касаясь паркета, он словно чувствует каждый мой шаг, каждый вдох, улавливает малейшие изменения в ритме и, пока продолжается это безумное кружение, я могу дышать и ни о чем не думать.
Однако вальс подходит к концу, и волшебство вновь рассеивается, лопается, как мыльный пузырь. Я снова слышу голоса, ощущаю чужие взгляды и снова начинаю тонуть в них.
Выражение лица герцога кажется мне странным, в его глазах мелькает понимание, и я догадываюсь, в чем дело. Осторожно освобождаюсь от его рук, вежливо благодарю за танец, слегка приседая и опуская голову, снова выпрямляюсь и не сдерживаю грустной кривоватой улыбки.
— Вы все-таки меня вспомнили?
— Девочка, которая не любила танцевать и искала женатого кавалера, чтобы позлить отца? — несколько озадаченно произносит герцог, и я замечаю на его губах едва уловимую, но искреннюю улыбку, она совершенно преображает его лицо.
Я замираю, следя за выражением его глаз, они уже не кажутся мне такими холодными и опасными. Может быть, он отступится от своей затеи, позволит мне вернуться домой и спасет племянника, не требуя ничего взамен?
— А вы незнакомец, так и не назвавший своего имени, но поддавшийся на шантаж юной дебютантки! — неуверенно улыбаясь, произношу я, желая удержать момент и дотянуться до сердца герцога, оно же у него тоже есть, ведь так?
Мгновение, и что-то меняется в его лице, глаза снова наполняются тьмой, которая стирает слабую улыбку, заставляет презрительно скривить губы.
Наверное, мой детский шантаж напомнил ему о жене, покойнице, память которой он теперь готов с легкостью предать…
— Вам придется дождаться, пока я не закончу все дела, а потом вы отправитесь вместе со мной за город. Там нам никто не помешает, графиня, — спокойно произносит герцог.
Я чувствую, как отливает кровь от лица, как что-то незримое сковывает горло ледяными пальцами, и я едва удерживаю равновесие, жадно глотая воздух, которого все равно не хватает.
— Сегодня? Я должна сделать это сегодня? — тяжело сглатывая, переспрашиваю я, с тревогой оглядываясь по сторонам, словно ища защиты и спасения.
Но рядом нет никого, кто мог бы мне помочь. Люди не приближаются к нам и лишь неприязненно косятся в мою сторону, однако никто не осмеливается досаждать герцогу, пока он разговаривает со мной.
Мужчина смотрит на меня с явной насмешкой, как на наивное дитя.
— Вы прекрасно меня слышали, графиня! — отзывается он.
— Я не могу, не сегодня, не сейчас! Меня ждут, я должна вернуться домой, — на одном дыхании произношу я, выискивая в серых глазах понимание и сочувствие.
— Я уже все сказал и не собираюсь ничего менять! Вы можете отправить свой экипаж домой и передать послание о том, что задержитесь в городе еще на день. Завтра я предоставлю вам свою карету, и вы благополучно вернетесь домой! Таковы мои условия, или вы все же намерены отказать мне? — острый испытующий взгляд, жестокий и почти равнодушный вспарывает мои крылышки и мне кажется, что я чувствую, как белоснежные перья осыпаются к ногам.
Я с трудом подавляю жалобный всхлип, опускаю голову и невнятно выдавливаю из себя последнюю фразу.
— Хорошо, Ваша Светлость, я останусь и дождусь вас!
Тут же разворачиваюсь спиной и поспешно ухожу, иду на нетвердых ногах, намереваясь разыскать Тимофея и передать послание для Алисы, чтобы сестра не волновалась и знала, что со мной все в порядке.
Мне так душно,
