непутевого племянника, не составило большого труда.
Дамы настолько прекрасные, настолько же и опасные окружили графиню, жаля не самыми лестными эпитетами. Я не вслушивался, но оскорбительно-вежливые интонации доносились за версту, и кое-кто из родовитых красавиц явно не стеснялся выказывать свое отношение к графине Богдановой.
Она приняла оборонительную позицию и, скрестив руки на груди и гордо расправив плечи, смотрела на княгиню Кавелину, как на жалкую и наскучившую букашку.
— Наталья Степановна, я благодарна вам за честность и прямоту, ведь в век лицемерия и ханжества — это большая редкость. Думаю, ваши подруги, которые ограничились злобными взглядами и ядовитыми кривыми ухмылками, по праву могут считать вас эталоном! Но будьте осторожны и не подавитесь собственным ядом: говорят, это может вызвать расстройство желудка! — она вежливо улыбнулась княгине, как лучшей подруге, и, отвернувшись, совершенно не замечала ее покрасневших от злости глаз.
— Мерзавка!
Графиня глянула на нее через плечо и раздраженно передернула плечами.
— Сочту за комплимент! — пренебрежительно фыркнула девушка.
— Не смей поворачиваться ко мне спиной, — змеей шипела вполне миловидная на первый взгляд княгиня Кавелина.
— Не смейте мне указывать, что делать! — явно намереваясь покинуть «теплый» женский коллектив, отозвалась Риана.
— Вы ведете себя очень грубо, графиня! — мой голос заставил девиц встрепенуться, торопливо обернуться и встревоженно ахнуть.
Графиня Богданова же застыла на месте, опустила руки и медленно развернулась. Ее прямой и настороженный взгляд удивил меня. В глазах девчонки снова был страх, и она, пряча его ото всех, закусила губу. Милый, перепуганный и слегка взъерошенный воробушек, кто бы смог устоять против такого?
— Я не хотела никого обидеть, — сухо, вполголоса произнесла она, не отводя глаз от моего лица.
— Может быть, в таком случае вы хотите принести извинения этим милым барышням! — мало кто спокойно выдерживал мой взгляд, она тоже не стала исключением, снова закусила губу, сжала кулаки и снова разжала пальцы.
Благородные дамы тем временем едва дышали от восторга, а кое-кто даже явно вознамерился соблазнить меня томным взглядом. Но они меня не интересовали. Мои инстинкты молчали в присутствии других, а вот застывшая в смущении и побледневшая от страха графиня вызывала совсем другие эмоции! Мне захотелось схватить девчонку и унести в свое логово прямо сейчас!
— Я лучше пойду и утоплюсь в проруби, — неожиданно произнесла девушка. Она по-прежнему стояла, не двигаясь и не сводя глаз, я видел, как она дрожала и хотела сбежать: не от этих глупых куриц, конечно, а от меня. Однако она продолжала стоять на месте и ждать моей реакции.
— Грубиянка, кто тебя сюда впустил! — зло причитала оскорбленная в лучших чувствах княгиня.
— Думаю, графиня Богданова уже уходит, не правда ли? — насмешливо произношу я, выгибая бровь.
Она едва заметно выдохнула, и, не желая прощаться с кем-либо, молча развернулась ко мне спиной.
«Не так быстро, девочка!»
— Герцог, куда же вы? — слышу встревоженный вопль за своей спиной.
— Дамы, прошу прощения, но, думаю, мне стоит лично убедиться в том, что эта особа действительно покинула бал и больше не будет досаждать вам своим присутствием! — улыбаюсь самой доброжелательной улыбкой, на которую только способен, и княгиня вместе со своими приспешницами удостаивает меня томными вздохами и загадочными взглядами.
Оставив лишние условности, я торопливо иду вслед за исчезнувшей графиней. Девушка удивила меня. Она и не думала сбегать, напротив, покорно ожидала своего «палача» в парадной.
Стоило мне только приблизиться, как она сжалась и склонила голову: агнец перед закланием, ей богу!
— Кажется, я уже говорил сегодня, что не собираюсь набрасываться на вас! — веселясь, напоминаю графине и жестом прошу лакея подать мне верхнюю одежду.
Риана поднимает подбородок выше и немного хмурится.
— Я не боюсь вас! — весьма неубедительно врет мне и тоже повторяет мой жест, старательно застегивает шубу на все пуговицы и, не выходя на улицу, прячет ладони в пушистой меховой муфте.
Девушка снова следует за мной, шаг в шаг. Могла бы идти рядом, принять мою руку, порадовать редких встречных самоуверенным взглядом женщины, заполучившей самого герцога, она же изображает каторжницу, которую ведут на расстрел.
— Как долго мы будем ехать, — тихим, уставшим голосом поинтересовалась графиня, когда карета тронулась.
— Не больше двух часов, — отозвался я, расположившись прямо напротив.
Всю дорогу до особняка она хранила молчание. Иногда девушка прикрывала глаза и хмурилась, я уже замечал этот жест и прежде, казалось, что ее мучает головная боль. Мигрень — самый удобный из всех возможных женских недугов, так кстати позволяющий им избегать любой обязанности или ответственности, превращающий хищниц в несчастных жертв и позволяющий манипулировать чувствами других.
— Вас что-то беспокоит? — вежливо спрашиваю, наблюдая изменения в выражении ее лица.
— Ну что вы, герцог, со мной все в порядке! Я ведь далеко не в первый раз путешествую с очередным господином до его апартаментов! — с какой-то злой усмешкой отзывается моя спутница, и на несколько мгновений страх передо мной сменяется маской презрения.
— О чем-то подобном меня уже предупреждал господин Крайнов, — говорю ей, пожимая плечами и недобро прищуриваясь.
Графиня резко вдохнула холодный воздух, сверкнула на меня злым уничтожающим взглядом, а потом снова зажмурилась и вовсе отвернулась.
— К черту вас и вашего Крайнова, герцог, — сквозь зубы пробормотала она.
* * *
Избавившись от верхней одежды, девушка прошла в гостиную и застыла, волком глядя на меня из-под нахмуренных бровей. Мне не нравился этот взгляд, он раздражал и злил меня!
— Вы голодны, хотите чаю или, может быть …вина?
Она бледнее и качает головой в отрицательном жесте.
— Я ничего не хочу, оставьте свое напускное гостеприимство для другого случая,
