пароход шёл, громко шлёпая колёсными пликами, прямо на нас, и с его палубы часто хлопали винтовочные выстрелы. Но — то ли стрелки были неважные, то ли видимость подвела — пули шлёпались в воду, с треском откалывали щепки от бортов, расщепляли планширь и вязли в свёрнутых парусах, но ни одна из них не задела человеческой плоти. «Штральзунд» разминулся с пароходом в каких-то трёх кабельтовых, и я подумал, что вот ещё немного, и на «Хассавере» его увидят, а увидев, откроют огонь из орудий правого, неподбойного борта — после чего жить нахальной посудине останется считанные минуты. Я даже обернулся, не желая упустить этого момента, и тут Казаков снова заорал, тыча пальцем куда-то в сторону от броненосца. Я пригляделся и обмер — прячась на фоне волнолома, к высокому борту броненосца приближалось нечто вроде подводной лодки, идущей в полупогружённом положении, только позади вспарывающей волны бочкообразной рубки из воды торчала высокая, отчаянно дымящая труба.
* * *
— Машинное, обороты до полных! — Дзирта ударила рупором по лееру. — Дайте всё, что можете и ещё столько же! Упустим же мерзавцев…
Такая реакция, хоть и далёкая от приличествующего капитану корабля хладнокровия, была вполне понятна. Стоило «Фильбанку дать первый залп, как 'Суан» взял с места с резвостью, способной сделать честь и моторной лодке. Густая пелена дыма из его трубы стлалась над самой водой, и в её разрывах Роман разглядел, что корпус броненосного тарана, и без того почти не возвышающийся над водой, осел ещё сильнее. Теперь над волнами возвышались лишь извергающая клубы угольной копоти дымовая труба, да бочкообразные надстройки, наполовину скрытые высоченным, разведённым на полном ходу буруном. Такой, прикинул Роман, наверняка съедает немалую долю скорости, на сейчас это уже неважно — тихоходу «Латру» даже с предельным напряжением машин, с заклёпанными предохранительными клапанами не развить такой скорости. Да и — смысл? Их единственная шестифунтовка и, тем более картечница, могут разве что поцарапать стальную шкуру броненосного тарана, а этого мало, чтобы остановить атаку…
— Нам его не догнать! — неожиданно спокойно сказала «Дзирта». — Право три, носовая — огонь по «Суану»! Постарайтесь сбить трубу, хоть притормозим их…
«Верно, всё верно, но поздно!» — хотел крикнуть Роман, но сдержался. Действительно, потеря трубы неизбежно привела бы к падению тяги в котлах и, как следствие, к снижению скорости — но поди, попади в такую цель с раскачивающейся на разведённой «Суаном» волне палубы, целя через редкие разрывы в пелене дыма? Дзирта, конечно, сама прекрасно всё понимает, команда открыть огонь — жест отчаяния, нежелание признать собственное бессилие, стремление сделать хоть что-то, пусть бесполезное, пусть иллюзорное…
— Почему с «Хассавера» не стреляют по «Суану»? — спросил он. — Неужели до сих пор не заметили?
— Да заметили, куда бы они делись! — Дзирта выругалась — грубо, по-матросски. — К гадалке не ходи, на броненосце только стояночная вахта, а орудийная прислуга у орудий — так и вообще только у пары мелких пушек на палубе, на случай, если понадобится сигнал подать. Вот и подали — удивляюсь только, где они нашли канониров, чтобы отвечать «Фильбанку». Видишь, как редко стреляют?
Действительно, всплески от снарядов вырастали вокруг «Хассавера» куда реже, чем возле его броненосного визави. К тому же, флагман зурбаганской флотилии до сих пор не дал ход, и канониры «Фильбанка» стреляли в условиях почти полигонных. Роман не видел ни единого в него попадания, тогда как на «Хассавере» то и дело вспухали клубы дыма, подсвеченные изнутри оранжевыми вспышками.
«Суан» тем временем сократил дистанцию до броненосца до кабельтовых. Навстречу ему громыхнула одинокая пушка (нашлись-таки канониры, запоздало подумал Роман), и снаряд ударил в воду перед самой надстройкой, подняв высоченный выше единственной мачты корабля, фонтан пены. Второй снаряд срезал трубу по самую палубу, но это уже не могло хотя бы замедлить неудержимый бег броненосного тарана. Двумя секундами он врезался в борт «Хассавера»; огромный корабль содрогнулся всем корпусом — и Роману показалось, что он слышит скрежет железной обшивки, пробитой кованым шпироном — словно шип гигантского годендага, вспарывающий кольчугу на груди великана…
«Суан» дал задний ход, высвобождая бивень из пробоины. И Роман за завесой порохового дыма увидел, как медленно, величественно валятся набок обе уцелевшие ещё мачты «Хассавера».
— Опрокидываются! Они опрокидываются! — Дзирта тонко, по-детски, закричала, вцепившись в его плечо — Роман ощутил, как бешено колотится её сердце. Удары отсчитали пять секунд… семь… десять… — и тут из плотного дымного облака, разливающегося над погибающим кораблём, ударил столб пара. Над рейдом разнёсся низкий рык, заглушивший даже орудийную канонаду.
— Котлы взорвались. — прокомментировал мичман Меннерс — спокойно, отстранённо, словно о чём-то, не имеющем лично к нему прямого касательства. — Вода залила кочегарки. Торопились дать ход, шуровали вовсю в топках,, а тут…
— На «Хассавере» был мой дядя. — сказала Дэирта. Она всё ещё не отпускала плечо Романа.
— Может, он не успел вернуться на корабль? — предположил Меннерс, и Роман вдруг осознал, что готов ударить мичмана за этот невозмутимый тон. — Нападение было внезапным, откуда было ему знать заранее? Сегодня воскресенье, вечер, наверняка он отдыхал на берегу, как все…
— Думайте, что говорите, мичман! — Дзирта, наконец, взяла себя в руки, и только пальцы, сжимающие многострадальный романов бицепс, мелко дрожали, выдавая её душевное состояние. — Вы что, не видели адмиральского вымпела на мачте? Адмирал ван Кишлерр погиб как это и подобает, на своём флагмане. И хватит уже об этом!
Она выпустила, наконец, Романов рукав, фыркнула по кошачьи и поправила растрепавшиеся волосы.
— Идём на перехват парохода. Он, похоже, нацелился на Маячный мыс, собирается выбросить десант. Надо ему помешать!
— Пароход меняет курс! — крикнул с левого крыла мостика старшина-сигнальщик. — Ворочают к Маячному мысу, прибавили ход,готовятся спускать шлюпки!
— Право пять! — скомандовала Дзирта. Она уже успокоилась, только пальцы, сжимающие многострадальный рупор, мелко подрагивали. — Ну вот, как я и предполагала — собираются высадить десант и захватить Маяк!
— Собираешься им помешать? — спросил Роман, и тут же устыдился своего вопроса. Конечно, собирается, а как иначе? Защищать Маяк — главная задача любого зурбаганского военного корабля, и неважно, несёт ли он тёмно-синий с серебряной башней флаг маячной Флотилии, или же вымпел таможенной службы. Другое дело, что «Латру» и это вряд ли под силу —
