отвернулся от Джулиуса и повел ее через палатки к костру, который снова разводили после дождя.
— Ты, должно быть, так гордишься тем, что так рано принял свой обет, — выдохнула она, ухватившись за эту тему разговора и положив руку мне на плечо. — Никто никогда не делал этого раньше.
Я удивился, зачем она рассказывает мне то, что я и так знал, но пробормотал что-то в знак согласия.
— Ты часто гуляешь под дождем? — спросила она, и я вспомнил, что она принадлежала к Клану Бури. Возможно, прогулки в такую погоду были обычным делом для ее народа.
— Я искал… ответы, я полагаю. Но богиня была не слишком откровенна.
— Боги часто говорят загадками, — согласилась она. — Ты нашел какую-нибудь ясность?
Я наполовину подумывал рассказать ей о моей встрече с Идун, но сомневался, что она оценит тот факт, что я пошел умолять освободить меня от обещания, которое я должен был ей дать.
— Полагаю, я действительно обрел ясность, — в конце концов согласился я. Теперь я знал, что должен доказать свою преданность богине.
Я должен был сделать это и все остальное, о чем она просила меня, если я когда-нибудь надеялся найти для себя любовь. Итак, я свяжу себя этой помолвкой, но я также намереваюсь последовать совету моей матери. Я не пойду на эту свадьбу, если только меня не принудит к этому другое пророчество или если я каким-то чудом не влюблюсь в девушку, идущую рядом со мной. Я знал, что это был бы самый простой ответ на мою проблему, но, глядя на Валентину, я просто не мог этого увидеть. Она была воплощением уравновешенности и совершенства, льда и камня, в то время как я желал лесного пожара, который бы постоянно преследовал меня.
Я присел на одно из огромных бревен, лежавших вокруг костра, выбрав местечко подальше от тех, кто не принес клятву, пока они готовили завтрак, чтобы мы могли немного побыть наедине. Валентина опустилась рядом со мной, придвинувшись ко мне и устроившись именно так. Все было очень постановочно, и у меня сложилось странное впечатление, что она, возможно, репетировала, сидя так, как сидела: ноги скрещены, чтобы разрез платья немного расходился, позвоночник прямой, а плечи расправлены так, чтобы было видно декольте, заплетенные в косу волосы аккуратно перекинуты через одно плечо. Она наклонила голову под немного неудобным углом, чтобы открыть вид на свою грудь.
Чувство вины шевельнулось у меня внутри. Была ли она просто марионеткой, которую поместили сюда ее собственные старейшины? Неужели кто-то обучил ее искусству того, чем она сейчас занимается?
— Эта помолвка действительно то, чего ты хочешь? — Тихо спросил я ее.
— Конечно, это так, — ответила она, ее темные глаза встретились с моими, в ее взгляде не было ничего, кроме правды, которая вызвала у меня вздох, который мне пришлось подавить. — Разве ты этого не хочешь?
Я не мог заставить свой язык соврать, поэтому вместо этого предложил ей нечто другое. Чушь, которую я нес раз или два, когда надеялся заполучить компанию в своей постели на ночь. — Какой мужчина не возжелал бы такую женщину, как ты? — Я протянул руку, чтобы перекинуть ее косу через плечо, и она улыбнулась. Она была объективно привлекательной, если не сказать больше.
— Я знаю, что сделаю тебя счастливым, Магнар, — выдохнула Валентина.
Прежде чем мой разум смог придумать ответ, она наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим. Ее губы были теплыми и твердыми напротив моих собственных, но их жар ничего не зажег в моей душе. Она скользнула руками по моей груди, углубляя поцелуй, и я поцеловал ее в ответ, борясь с желанием отстраниться. Возможно, я был несправедлив к ней. Может быть, я был настолько уверен, что ничего не почувствую к этой незнакомке, что блокировал возможность этого. Но ничто в нас двоих не казалось мне правильным. Поцелуй на моих губах был пресным, мой член решительно не заинтересован. Меня даже не тянуло к ней так, как меня тянуло к другим женщинам до нее. Не было даже желания трахнуть ее. Она просто не подходила мне.
Мой отец прочистил горло где-то рядом, и я взглянул на него, понимая, что мои глаза, черт возьми, даже не были закрыты, что только сделало этот поцелуй еще более неловким, и я воспользовался возможностью освободиться от Валентины.
— Я рад видеть, что вы двое ладите. — Его пристальный взгляд встретился с моим, и я был уверен, что он мог видеть нежелание в моих глазах, его брови чуть нахмурились, но выражение извинения на его лице не было равносильно моему освобождению от этого решения. Он протянул руку и похлопал меня по плечу. — Солнце взошло. Пришло время оформить вашу помолвку официально.
Валентина вскочила на ноги и поспешила мимо костра, чтобы присоединиться к моей матери, которая ждала нас, в ее движениях чувствовалось рвение, которому я был совершенно неспособен соответствовать. Мой отец остановил меня, когда я двинулся следом.
— Я знаю, сейчас тебе кажется, что это неправильно, — пробормотал он. — Но я надеюсь, что со временем ты поймешь, что следование пути, проложенному богами, всегда приводит к лучшему. Твоя жертва будет вознаграждена.
— Я знаю, — ответил я. Идун сама сказала мне об этом. Я должен был принять этот вызов и все, что последует за ним. В конце концов, мне нужно верить, что оно того стоило. Однако это не помогло избавиться от кислинки во рту. — Но я бы хотел, чтобы ты попросил меня о чем-нибудь другом, кроме этого, — добавил я, не в силах скрыть от него правду о своих чувствах. — Единственное, что я хотел бы выбрать для себя в этой жизни, — это жену. Единственная вещь, на которую я надеялся претендовать, и в которой мне теперь отказано.
Отец вздохнул, глядя через огонь на Валентину, его взгляд переместился на мою мать, — его большую любовь. Я знал, что он понимал, в чем отказывает мне, и что он хотел бы, чтобы это было не так.
— Я горжусь тем, как ты справляешься с этим, — медленно произнес он. — В таком юном возрасте тебе пришлось многое взять на себя, и я понимаю, что это тяжелая жертва. Тебе нужно скрепить помолвку сегодня, но твоя мать предложила отложить свадьбу до завершения твоего обучения.
— Правда? — Я посмотрел через огонь на свою мать, которая понимающе улыбнулась мне. Не было установленного срока, сколько времени займет обучение воина, но я соединился с отцом всего неделю назад. По крайней мере, это даст мне год. А скорее всего, и
