не это… – выругалась я и закатила глаза. – Я не понимаю, что это значит. Существует только один кинжал. Если бы их было два, то ведьмы или демоны знали бы об этом. Никто бы не стал прятать от остального мира такой могущественный артефакт на протяжении веков или даже тысячелетий, а потом использовать его для убийства.
На меня это не произвело никакого впечатления: две рукояти все так же сверкали своей белизной, как кости существ, из которых они были созданы. Если я бы потянулась к одному из них, то кинжал, скорее всего, снова попал бы мне прямо в сердце. Боль смерти не была настоящей, но даже мысли о ней вызывали у меня ужас. На короткое мгновение я даже чувствовала боль, прежде чем вернуться в реальность.
Я робко протянула руку.
Видения редко менялись.
По крайней мере, видения ведьмы теней с низкими способностями к ясновидению, поэтому единственным выходом из этого сна была ложная смерть.
– Я не хочу умирать, – прошептала я, когда мои пальцы обхватили рукоятку.
Я проснулась, так и не избавившись от боли, в объятиях нежити. Я в недоумении вытянула шею. И это все? Я случайно проснулась и просто прервала видение?
– Что случилось, Вишенка? – пробормотал Блейк у моих губ.
Он нежно погладил меня по спине, пробуждая приятную дрожь в моем животе, несмотря на холод прикосновений.
На самом деле все эти видения не имели значения. Они казались совершенно бесполезными, потому что второго кинжала не существовало. Никто не знал, что это были за зловещие «ангелы», из костей которых якобы был вырезал кинжал, поэтому копию сделать не представлялось возможным.
Но прежде чем продолжить размышлять о своих бесполезных способностях к ясновидению, я обвила руками шею Блейка и прижалась к его телу.
У нас был своего рода ритуал. Блейк будил меня нежными поцелуями, а я каждое утро выбирала какое-нибудь привлекательное местечко на его теле и покусывала его. Сегодня жертвой стал его подбородок.
Застонав, Блейк положил руку мне на затылок. Должна ли я упомянуть, что все это ему жутко нравилось? Возможно, он был прав, говоря, что некоторыми вещами невозможно по-настоящему наслаждаться без боли.
– О чем думаешь? – спросил Блейк.
Он нежно поцеловал местечко у меня за ухом.
– Хм… Об авране лекарственном.
– О чем?
– Об авране лекарственном, – повторила я. – Я думаю о том, что это растение используется как афродизиак и абортивное средство. Я еще понимаю, когда человек в отчаянии применяет его для последнего, но ядовитое растение для усиления похоти? Чертовски глупо.
– Но… почему ты думаешь об этом прямо сейчас?
– А почему бы и нет? Я все еще главная садовница Ядовитого сада. Я часто думаю о ядовитых растениях. Ох! – Только посмотрев на него, я поняла, что он хочет услышать что-то более интимное. – Я думаю о тебе! О твоем теле и о том, как ты ласкал меня прошлой ночью!
– Уф.
Демон скривил лицо, и я рассмеялась.
– В последние дни пребывания при Неблагом дворе я слишком часто думала о тебе, – произнесла я, острыми ногтями рисуя круги на его обнаженной груди. Будь у него пульс, то сейчас его сердце подпрыгнуло бы от радости. – Я ужасно по тебе скучала. Знаю, все это пошло мне на пользу, я смогла подумать о том, хочу ли стать твоей невестой…
– Но ты не знала, что такое невеста.
– Блейк, кое-что я могла предположить. Все-таки «невеста» – не иностранное слово.
Он смущенно отвел взгляд.
– Но у демонов это нечто особенное…
– Не спорю, – примирительно добавила я. – Но мне и без того было понятно, что это нечто вроде вечной связи. И тебе было не менее важно, чтобы я хорошенько подумала, прежде чем соглашаться. Что я и сделала. Я твердо придерживаюсь своего решения и никогда о нем не пожалею.
Прежде чем положила голову ему на торс, я заметила довольную ухмылку на его лице.
– Как долго я спала?
Он пожал плечами.
– Думаю, часов шесть.
– И Нора еще не вернулась?
Блейк покачал головой, отвечая на мой вопрос.
– Если бы она вернулась, было бы трудно ее не услышать. Она занята. Что она вообще затеяла? Ты же не отправила ее на охоту за сокровищами, чтобы провести со мной время наедине?
– Нет. Я бы просто попросила Нору дать нам немного пространства.
Демон прорычал.
– Ты слишком упрощаешь себе задачу.
– Помнишь, я рассказывала тебе о разговоре о детях с Маб?
– Да?
– Поэтому Нора решила уйти с Неблагого двора.
Он отреагировал не сразу.
– Что?
– Она сказала, что делает это ради нас.
Блейк неуклюже поднялся, потащив меня за собой, и я раздраженно фыркнула.
– Что, прости?
– Я пыталась отговорить ее, – защищалась я. – Я не хочу, чтобы она становилась отступницей только потому, что Маб боится, что наш теоретический ребенок может сместить с трона ее или ее детей, но ты же знаешь свою сестру. Она приняла решение, и, если честно, мне кажется, она давно смирилась с этой мыслью. Разве ты не заметил, как она была несчастна при дворе Маб?
– Знаешь, я тоже делал вещи, которые меня не радовали, и Нора никогда не расспрашивала об этом. Поэтому и я ее не доставал. Думаю, она получала какую-то выгоду от работы у Маб, потому что была незаменима для нее. В конце концов, Нора чертовски могущественна. Она Высшая фейри и оберегает трон.
– Нора оберегает трон? От кого?
– Ну, сама посуди. От детей Маб и других Неблагих. Тебя это, конечно же, не удивит, но Нору совершенно не интересует титул королевы.
Слова Блейка совпадали с утверждениями Морганы, что ее сестры – как и она сама – жаждут Неблагого трона, но как в этом замешана Нора? Она была могущественна, но Маб наверняка смогла бы положиться и на другую Высшую фейри со схожими способностями.
Я не хотела снова вспоминать о том, что разозлила правительницу Неблагих.
Чтобы поговорить с демоном более серьезно, я хотела отстраниться от его груди, но…
– Фу! Полный бардак! Ай! Ай! Я прилипла! – Я вскинула руки и попыталась отлепить волосы. – Ай! Они совсем спутались!
Тьфу! Волшебный гранат из недр ада? Не смешите меня!
– Я думала, ты все вылизал! – тут же обвинила я демона.
– Я так и сделал! Просто не заметил, что ты спала на гранате – или на его остатках.
Его жалостливый взгляд был направлен на испорченный фрукт, а не на невесту, которая выглядела так, будто ее только что выловили из компостной ямы. Что было не новостью, поскольку подобное уже случалось со мной раньше.
– Ну, кое-что мы
