всевозможных брендов и ворчал под нос:
– Я и правда придурок, коли позволил тебе притащиться сюда. Но, помяни мое слово, это последний раз, когда я иду у тебя на поводу. – Ему удалось подхватить ключ в тот самый миг, когда Джессика вонзилась ногтями в его запястье. Вскрикнув от боли, он уронил ключ в глиняный мякиш и ослабил хватку. Ему потребовалось несколько секунд осознать, что Джессика его провела.
Она огибала глубокие ямы и лужи, понимая, что у нее так много форы перед Дэниелом. Если не успеет добежать, то он увезет ее к отцу и запрет в камере до скончания веков. Она слышала его приближение и старалась бежать быстрее.
Вылетев из-за угла, Джессика увидела Кристофера на парадном крыльце административной пристройки. Жестами он что-то показывал человеку у забора в такой же форме, как у него.
– Джессика! – крикнул Дэниел, и он обернулся.
В рядах репортеров поднялось волнение. На камерах загорелись красные лампочки. Начались прямые включения. Где-то в толпе стоял посеревший от ужаса Алан, Билл его точно уволит, как только увидит выпуск новостей.
Кристофер выглядел обескураженным.
– Первый пошел! – по земле разлетелся мужской голос, и он шагнул внутрь.
– Нет! – взвизгнула Джессика, но на сей раз Дэниел опередил ее, преградив дорогу.
– Ты потеряла голову, Паркер! Тебе было сказано держаться подальше, но ты все равно лезешь под руку. Уверен, ты спорила с учителями, доказывая, что красный цвет на самом деле черный и наоборот. Я устал! И притащу твоего Бейса сюда, но после этого…я не хочу слышать о том, что с тобой что-то произошло. Я просто этого не вынесу.
Дэниел резко отбросил руки и побежал к зданию. От забора ему навстречу устремились военные с криком «Стой!», но он был так зол, что не обратил на них внимания и в два прыжка одолел лестницу.
Раздался мощный хлопок. Стекла на входных дверях брызнули шрапнелью. Из изуродованной дыры, куда недавно вошел Кристофер, вырывались языки пламени.
Дэниела отбросило к железной колонне. Он ударился головой и повалился к ее основанию. Джессика упала на землю, перестав слышать, что происходит вокруг. Стоя на коленях, она прижимала руки к ушам и смотрела на Дэниела. К нему подбежали медики и принялись проверять пульс. Перед тем, как потерять сознание, она увидела струйку крови, стекающую по искореженным ступеням.
***
Тишину в больничной палате нарушал непрерывный писк кардиомонитора. Створчатые окна были плотно зашторены, и солнечный свет разбивался в напрасных попытках навестить пациента.
Веки Джессики задрожали. Перед тем как моргнуть, она ощутила мягкий аромат гелиотропа с пряными нотами гвоздики и молочным оттенком миндаля. Чьи-то теплые пальцы сжали ее онемевшую руку.
– Зд..а… Дж…Т..ме.. ишь…
Джессика повернулась на гулкие звуки и увидела обеспокоенное лицо подруги. Хлои двигала губами, но отчего-то ей не давалась нормальная человеческая речь.
– Я не понимаю тебя, – делая большие паузы, произнесла Джессика. Ей показалось, что слова прозвучали лишь в ее голове, и Хлои ничего не услышала.
– Я…ву…ча…
Хлои сжала кулак и двумя пальцами изобразила бегущего человечка, а затем указала на дверь. Джессика закрыла глаза и, вздохнув, ощутила себя аквалангистом, который надел маску и нырнул под воду. Холодные щупальца страха обвили ее грудь и потянулись к затылку.
В палату вошел высокий мужчина в белом халате. Он изучил мониторы, посветил ей фонариком в глаза и что-то записал в планшет, болтающийся на спинке кровати. Хлои стояла рядом и нервно теребила юбку, теперь ее губы были плотно сжаты.
Джессика напрягла память, чтобы вспомнить причину, по которой очутилась в больнице, и с ужасом обнаружила, что не может понять: то, что произошло с Дэниелом – правда или дурной сон? Сглатывая приступ тревоги, она подняла руку, к которой будто привязали гантель, и спросила:
– Где Дэниел?
Глаза Хлои застыли и наполнились слезами. Губы дрогнули.
– Скажи мне, что с Дэниелом?
Врач недовольно посмотрел на мониторы. А Хлои закрыла руками лицо, ее плечи вздрогнули.
– Скажи мне, где Дэн? – крикнула Джессика, и уши пронзила боль.
Хлои вытянулась как струна и, не смотря на суровый взгляд врача, отрицательно покачала головой.
Джессика стиснула зубы и закричала. Боль, которую испытывало ее тело, не шла ни в какое сравнение с той, что когтями разрывала душу. Горячие дорожки слез потекли по щекам. Она замотала головой и впала в ступор, повторяя лишь:
– Я убила их! Убила обоих!
Вбежавшие санитары прижали хрупкое тело Джессики к койке, медсестра стряхнула шприц и ввела что-то в катетер. Наступило забытье.
Так прошло два дня. Джессика просыпалась, не различая ни дня, ни ночи и ее снова погружали в сон. На третьи сутки она лежала с открытыми глазами и рассматривала потолок. Ей казаллсь, она достигла того предела, когда мозг отключил все эмоции. Ей не было дело до того, что за окнами лютует гроза и что желудок сводило от голода. Когда в палату вошла медсестра и в привычной манере взялась за ампулу, Джессика накрыла катетер рукой и сказала:
– Не надо. Позовите врача.
Доктор Бирман провел осмотр и, оставшись довольным результатами, сложил руки за спиной вместе с планшетом и долго смотрел на Джессику. Она выдержала строгий испытующий взгляд, тогда он чему-то кивнул и вышел.
Джессика осталась одна, глядя на белую дверь, которая стала для нее непреодолимым препятствием. Доктор Бирман вернулся с медсестрой, и она приготовилась к тому, что снова уснет. Но вместо этого он вручил Джессике коробочку с силиконовым вкладышем в ухо. Медсестра помогла установить наушник и включила прибор.
– Вы временно потеряли слух, но, к счастью, волноваться не о чем. С каждым днем вы будете слышать все лучше и лучше. На первое время вам понадобится слуховой аппарат. Особенно для сеансов с психологом.
– С психологом? – повторила Джессика.
– Да. Вы пережили большой стресс и прежде чем выписать вас я должен быть уверен, что вы справитесь с новой действительностью. Кэти проводит вас.
Медсестра безапелляционно убрала одеяло с ног Джессики и подхватила ее под локоть.
– Идемте, – раздалось в ухе.
Прогулки под ручку с медсестрой Джессике не нравились, особенно если учесть, что по коридору гуляли старушки и пожилые джентльмены без посторонней помощи. На их фоне она выглядела душевнобольной в бесформенной больничной ночнушке.
Кэти остановилась у кабинета с табличкой «Психолог» и постучала. Ответа не последовало или Джессика не услышала, но в следующий миг ее уже втолкнули внутрь и захлопнули за ней дверь.
К слову, кабинет был обставлен со вкусом. Дорогой диван, обитый белой кожей, стоял напротив белого стола в стиле барокко. По углам в белых горшках
