он даже не пытался сделать шаг им навстречу, хотя ни Маттео, ни Рафаэль его не удерживали. Она проследила за его взглядом и уперлась в пуленепробиваемые стекла машины. Кто остался там внутри?
– Передумал, сынок? – громко спросил его Маттео. – Хочешь остаться на нашей стороне? Я тебя не виню – пресса обошлась с тобой сурово. Представь, какой их ждет праздник, когда всплывет то, что всплывет.
Голос Маттео пробрал ее до костей, как порыв холодного, сырого ветра перед бурей. Взгляд Луки наконец встретился с ее, и ей потребовалось все самообладание, чтобы не отвернуться от немого вопроса.
Это правда?
Если во всем этом и был слабенький, даже не лучик, а проблеск надежды, то заключался он в том, что такой обмен Луки на Ариану явно был рассчитан на то, чтобы сбить ее с толку. Маттео очевидно был не против того, чтобы его дочь сопровождала Неллу в Италию – и действительно, все сложилось для него идеально. Так что, конец? Узнает ли она когда-нибудь, что случилось с Кларксоном? Как она докажет, что Форест отравил вино Барбарани?
Просто беги.
Она могла уйти, сбежать. С Джеттом или без него.
Лука сделал шаг вперед, и мысль о побеге улетучилась. Она будет бороться. За тех, кто ей дорог.
И ей еще надо поработать над тем, чтобы сохранять невозмутимое выражение лица. Хотя это было уже неважно. Завтра весь мир узнает, что ее дед – лгун и вор. И ее жизнь – фальшивка.
А Маттео Ла Маркас – настоящий Робин Гуд, возвращающий обиженным украденное.
– Я сказал тебе оставаться в машине, – бросил Робин Гуд.
В первую секунду Нелла подумала, что он обращается к Луке, но, когда над дверцей мелькнули светлые волосы, внутри у нее все сжалось. Неужели Маттео захватил с собой Фореста? Но из машины вышла Ариана Ла Маркас. Прочла ли она то письмо? Или просто выбросила? Использовала как туалетную бумагу?
– Оставь их, – сказал Маттео дочери. – Не будь жестокой, Ариана. Пусть проведут в покое эту последнюю ночь. Последнюю ночь как правители своего королевства.
– Мне не нужен ее покой, – сказала Ариана. – Я просто возвращаю кое-что.
Если голос Маттео был началом бури, то голос Арианы ударил молнией прямо в сердце. Эта Ариана уже не была той бледной и дрожащей бедняжкой, которую Нелла видела на острове.
После визита в аббатство Нелла старалась не думать о шрамах на ее животе, но все же задавалась вопросом, а допустили бы их в дом, если бы Ариана не изуродовала себя таким образом. Пребывала бы Нелла сейчас в блаженном неведении?
Был бы Кларксон жив?
Нелла знала Ариану не очень хорошо. Но понимала, что такую Ариану она еще не видела. Да и многие ли видели?
И эта Ариана пронзила Неллу взглядом, как то лезвие, что искромсало ее собственную плоть.
Разгневанная.
Жестокая.
Жаждущая крови.
– Что ты сделала? – прошептал Лука, когда Ариана пересекла нейтральную полосу между двумя семьями, и Нелла наконец разглядела, что у нее в руках.
– Я написала ей письмо.
– Почему у нее в руках пара ковбойских сапог? – спросил Лука.
– Не знаю.
Ариана остановилась перед ней, и Нелла ощутила жар ее ярости.
– Твоя помощница оставила свою обувь в нашем номере.
– Ариана, ты получила мое…
– Ты выиграла. – Она протянула пару сапог.
– В каком смысле?
Дочь Маттео Ла Маркас наклонила голову.
– Теперь мы квиты, Антонелла.
– Квиты? – Нелла взяла сапоги, и сердце вдруг заколотилось.
– Не делай вид, что это что-то другое. – Ариана опустила руку и повернулась. Но тут же резко обернулась, и ее тугой конский хвост хлестнул по лопатке. – И гори в аду, Антонелла Барбарани.
Прежде чем Нелла успела перевести дух, ее уже и след простыл.
– Во имя всего святого… – начал Том.
Нелла подняла сапоги – они оказались тяжелее, чем можно было представить.
– Это обувь не Дейзи, – сказала она.
Глава 33
Нелла
– Ты сделала это, – сказала Макс, – ты, черт возьми, сделала это. Ты и вправду крутая. А я этим словом никогда не разбрасываюсь. Ты – Законница… о, нет, это ужасно… Адвокат-Ангел, Киска-Обвинительница, Судейская Тра…
– Макс. – Нелла потерла виски; мигрень давила на них, как раздраженно давят пальцем на сломанную кнопку лифта. Из главного офиса через закрытую дверь доносились громкие голоса. – Это неправильно.
– Ага, верно, женщины пока еще это словечко к себе не применяют, да?
– Я не об этом. – Нелла ткнула пальцем в экран, вокруг которого собралась небольшая толпа, просматривающая запись с видеорегистратора из машины Фореста. Несколько карт памяти обнаружились в носке левого ковбойского сапога. В воздухе витал аромат духов Арианы – клубника и карамель, что-то дорогое, – напоминание о ее последних словах. – Я вот об этом.
Макс вскинула бровь.
– Ты хочешь сказать, что будет неправильно показать полиции доказательства совершенного Форестом преступления? Что это он отравил вино, из-за чего умерла девушка?
– Я хочу сказать, что Ариана не преобразилась в полночь, как диснеевская принцесса. Она не могла в один миг прозреть и понять, что ее жених – кровососущий паразит, а ее отец… ну, сама знаешь. Была какая-то причина, почему она отдала нам эти карты памяти.
– Может быть, ты ошибалась, считая ее злодейкой. Или, может быть, мы с Греем достучались до нее в церкви, как бы открыли ей глаза, и она поняла, что мы с Греем спасли ей жизнь.
– Ты меня не слушаешь. – Ну почему только она одна видит мир таким, какой он есть? Видит скелеты в шкафу, грязь и зеленый код матрицы? Почему она одна понимает, что для них никакого хэппи-энда не будет?
Злодеи не побеждают.
В конце концов не побеждают такие девушки, как Нелла Барбарани.
– С Арианой что-то не так, – сказала она.
Макс фыркнула.
– Ага. Ее ДНК.
– Нет. Тебя не было в Италии. Я поняла, что совсем ее не знаю, и думаю, что там мы увидели настоящую Ариану. Она была зла, раздражена, но, по-моему, это ее обычное состояние. Потом что-то изменилось. Она…
Желает мне смерти. И даже сильнее обычного.
Макс скрестила руки на груди, и Нелла поняла, что не убедила ее.
– Ты сказала, что написала ей письмо. Ты рассказала ей правду?
У Неллы сжалось все внутри. Просунув письмо под дверь, она тут же пожалела, что написала ей, изложив все, что знает о Форесте. Но дверь была заперта, и вернуть его не было никакой возможности. Дейзи сказала, что находилась в ванной, когда Нелла принесла письмо, но когда вышла, его на месте уже не было, а значит, Арина все-таки его подобрала.
– И? – подстегнула ее Макс.
Неужели коп остается копом навсегда, и ее гребаные полицейские инстинкты так и не отомрут?
– Я, возможно, упомянула
