хотя, если попытаются, я получу ещё одно подтверждение преступных деяний дяди и с удовольствием расскажу об этом в суде.
Третий вариант: пока меня нет, канцлер может воздействовать на Алексис. Если дядя решится, я ему заранее сочувствую. По хорошему, лучшим для него шагом сейчас было бы просто тихо уйти в отставку, сбежать из страны, уплыть за океан и никогда не показываться на глаза ни мне, ни Лексе. Он свою партию уже проиграл и не может этого не понимать. Но всё равно продолжает рыпаться и на что-то надеяться.
И был ещё четвёртый вариант, самый отчаянный, самый непредсказуемый и самый рискованный, который я пока даже представить себе не мог. Но канцлер сейчас в политической агонии и может выкинуть нечто такое, о чём мы пока даже не догадываемся. Именно по этой причине я оставался в камере, хотя, если честно, мог в любой момент отсюда уйти. Ведь давно знал слабые места двери и решётки, а в стене между камнями старой кладки у меня были припрятаны напильник, нож и даже артефакт-отмычка для наручников.
И всё же я оставался на месте. Ждал. И дождался.
Когда с протяжным скрипом открылась дверь в коридоре, я ухмыльнулся, но тут же попытался принять равнодушный вид. Да, дядя в курсе, что я больше ему не подчиняюсь, но вот о моей вернувшейся эмоциональности он точно не знает. И это можно разыграть как козырь.
Судя по звуку шагов, он шёл уверенно, быстро, словно нервничал, и это показалось мне отличным знаком. Он не сразу попал ключом в замочную скважину, да и дверь камеры давно рассохлась и открывалась с трудом. Так что, когда Олирд Гринстек, наконец, предстал передо мной, он выглядел откровенно недовольным.
Я при его появлении даже садиться не стал, так и остался лежать на боку, подперев голову рукой.
– Как отдыхается? – ехидно спросил он, остановившись в двух шагах от меня.
Ох, с каким наслаждением я сейчас в два счёта уложил бы его лицом в пол, предварительно разбив ему физиономию. Увы, от физического и магического вреда с моей стороны этот человек имел абсолютную защиту.
– Замечательно, – ответил я ему. – Вот лежу, думаю в тишине. Пытаюсь понять, чем я тебе на этот раз не угодил.
– И какие есть догадки? – поинтересовался канцлер с холодной иронией.
– Никаких. Даже не представляю, дядя, что я успел натворить.
– Ну-ну, – бросил он раздражённо и скрестил руки на груди. – Давай начистоту, Кай. Я знаю, зачем ты ездил в Карст. И о том, что вернулся оттуда с Каринейей Хар Дэрон, которую раньше звали Карин Лорэт и которая была твоей женой. Знаю, что сейчас она живёт в твоём доме.
– Что ж, в таком случае тебе следовало бы бежать без оглядки от моей мести, но ты пока действуешь иначе, – сказал я, всё-таки садясь. Если нападёт, так будет удобнее отбиваться.
– Я уничтожу тебя, – прорычал он, злобно сжав кулаки.
– Так же, как уничтожил моих родителей? – спросил я ледяным тоном. – Ты ведь считал своего брата предателем, не так ли? Он отказался поддерживать тебя во время революции, выступил на стороне защитников короны… за что и заплатил жизнью. Только интересно, зачем ты оставил в живых меня? Вряд ли из-за родственной любви.
– Скоро узнаешь, – сказал он, самодовольно усмехнувшись.
Я встал, медленно размял шею, и дядя непроизвольно отступил назад. Он был ниже меня на голову, намного слабее физически и в честной схватке не продержался бы и десяти секунд. Но этот хитрец перестраховался и здесь. Ещё в юности, сразу после того, как у меня открылся дар, он заставил меня дать ему клятву на крови, что я никогда не причиню ему вреда ни физически, ни колдовством, ни артефактами. Увы, тогда я был слишком молод и наивен, чтобы понимать глубину его гнилой натуры.
Да, сейчас мы оба знали, что я ничего плохого ему не сделаю, но было приятно осознавать, что он всё равно меня боится.
Одарив его равнодушным взглядом, я пошёл к выходу. И это действие настолько обескуражило канцлера, что он не сразу понял, что происходит.
– Стой! – рявкнул он.
Но я продолжил идти. Спокойно открыл створку, вышел в коридор и направился вперёд.
В спину полетел импульс от атакующего артефакта, но я успел вовремя развернуться и отбить его блокирующим дар наручником – благо эти штуки всегда делали очень широкими.
– Стража! – заорал канцлер, призывая оставшихся на лестнице охранников.
Но до их появления у меня оставалось ещё несколько секунд. За это время я успел вернуться к дяде, отобрать у него артефакт – это не вред, я, наоборот, защищаю его от глупых действий. И к моменту появления в коридоре двух бравых ребят был, считай, во всеоружии. Да ещё и встал за спиной своего дражайшего родственника, прикрываясь им, как щитом. Пришлось, правда, заломить ему руки и крепко держать, чтобы не дергался. Но это тоже не вред, это у меня такие крепкие объятия.
Увидев открывшуюся им картину, оба стража приняли боевую стойку,
– Парни, наш канцлер уже, можно сказать, бывший, не советую ему подчиняться. Просто опустите оружие, дайте нам выйти.
Не успел я договорить, как вдруг почувствовал, что в руку воткнулось что-то острое. В глазах тут же потемнело, голова закружилась. Пытаясь удержаться на ногах, я опёрся на дядю, но он поспешил оттолкнуть меня от себя.
– Щенок самоуверенный, – прорычал канцлер, пнув меня ногой. – Затащите его обратно в камеру.
Дальше я почти не осознавал происходящего. Мысли путались, руки не слушались, ноги отказывались идти. А потом сознание и вовсе меня покинуло, канув в беспросветную темноту.
ГЛАВА 23. Чужой ритуал
Карин
С изнанки мы с Алексис вынырнули в незнакомом мне особняке, расположенном не так далеко от вокзальной площади. Принцесса привела меня в светлый кабинет с большими панорамными окнами, упала в кресло у письменного стола, а мне жестом предложила занять соседнее.
– Где мы? – спросила я, садясь напротив неё.
– Тут я сейчас живу. Это дом герцога Дартского. Сам он, к сожалению, со вчерашнего вечера где-то в подземельях дворца. Полагаю, что и Кай там же. Я пыталась установить его местонахождение, но нашла только тебя по перстню-артефакту. Убивать его канцлер не станет, не волнуйся. Тут свадьба на носу, не сам же он жениха заменит.
– И что нам делать? Как ему помочь? Нельзя просто сидеть и ждать, пока его отпустят, – выпалила я, нервно сжав ткань платья.
– Для начала нужно понять, что вообще происходит, – ответила Алексис. –
