Я всего лишь делал свою работу.
– Нет, вы сделали гораздо больше, – сухо ответил новый лорд Гарвингтон. – Действуй вы исключительно исходя из собранных вами улик, и особенно с учетом признания этой несчастной женщины, вы могли бы сделать явным то, что я предпочел бы сохранить в тайне. Примите деньги от друга, Дарби, просто в знак уважения.
– Благодарю вас, милорд, – прямо ответил инспектор. – Скажу честно, моя совесть и долг перед правительством позволят мне принять ваш дар, раз вы ставите вопрос таким образом. Я человек небогатый, и деньги будут кстати. Спасибо вам!
После теплого рукопожатия инспектор ушел, а Ноэль безмолвно возблагодарил Бога за столь замечательный ход событий. Его изворотливый кузен отдал богу душу, и опасности запятнать честь семьи, ради которой он и Агнес стольким пожертвовали, больше нет. Жаль, что матушка Ракушка тоже отправилась к праотцам, ведь она была так добра к его жене и к нему самому. Зато Халдея покинула Англию под надзором Кары и отныне – ведь карлик крайне ревнив – беспокоить Ноэля не будет. Сильвер умер и предан земле, так что и с этой стороны возможные неприятности сведены к нулю. Наконец, бедная мисс Гриби, согрешившая из-за любви, тоже устранена с дороги, и причин беспокоиться на ее счет нет. Судьба, подумал Ламберт, расправилась со всеми участниками трагедии; наверное, можно опускать занавес.
После ухода инспектора лорд Гарвингтон разыскал свою жену и вдову покойного кузена. Он сообщил им все новости и радостно заверил: о недавних трагических событиях они больше ничего не услышат. Обе дамы пришли в восторг.
– Бедный Фредди, – вздохнула Агнес, полностью простившая брата, коль скоро он заплатил за свои грехи, – он вел себя очень плохо, но все же было в нем и хорошее, Ноэль.
– Было, конечно было, – подтвердила вдовая леди Гарвингтон, качая растрепанной головой. – Да, он был эгоист и скряга, возможно, мог быть внимательнее к людям, но все же встречаются экземпляры похуже нашего бедного Фредди.
Ноэль не смог сдержать улыбки, услышав этот несколько сдержанный панегирик покойному, но развивать эту тему не стал.
– Ну, Джейн, не убивайся так.
– Не буду, – прямо призналась она. – Несколько месяцев посижу тихо, а потом могу снова выйти замуж. Найду человека, который питается орехами и кореньями, мой дорогой Ноэль. Никогда больше, – она вздрогнула, – не буду хлопотать на кухне. Все рецепты и кулинарные книги Фредди сожгу.
Видимо, леди Гарвингтон и правда полегчало после смерти жадного муженька, хотя она изо всех сил старалась выглядеть огорченной. Но в глазах, выдавая ее, мелькал огонек облегчения, и Ноэль с Агнес не могли ее за это винить. На жизнь ей вполне хватало – новый лорд проявил щедрость, – и она была свободна от забот по кухне.
– Через несколько дней поеду в Лондон, как только соберу вещи, – сказала вдова, кивая. – А вы, пара голубков, можете остаться здесь на второй медовый месяц.
– Тогда придется думать о фунтах, шиллингах и пенсах, – с улыбкой сказала Агнес. – Ведь Ноэлю надо разобраться со владениями. Насколько я знаю, положение тяжелое. Но надо спасти поместье, хотелось бы, чтобы оно осталось в семье.
Так они втроем размышляли, как улучшить финансовое положение Ламбертов, и тут им доложили: к лорду и леди Гарвингтон прибыл мистер Джарвин и ждет их в библиотеке. Недоумевая, с чем приехал адвокат, – неужели снова плохие вести? – молодая пара спустилась вниз, а вдова осталась собирать вещи. Но, как выяснилось, сухонький адвокат ждал их с улыбкой на лице.
– О-о! – воскликнула Агнес, здороваясь с ним. – Значит, вы не с дурными вестями?
– Напротив. – Джарвин кашлянул. – Самые что ни на есть хорошие.
Ноэль пристально посмотрел на него.
– Лучшие вести для меня сейчас связаны с деньгами, – медленно произнес он. – Да, теперь у меня есть титул, но имение погрязло в долгах.
– Можете об этом не тревожиться, лорд Гарвингтон, миссис Стэнли эти вопросы уладила.
– Что? – спросила Агнес в сильном волнении. – Она передала Ноэлю закладные? Неужели?
– Мало того, – заметил Джарвин и достал небольшой лист бумаги, – вот ее завещание. Она хотела оформить дарственную и, вероятно, так бы и поступила, будь жива. Но, к счастью, она написала завещание, абсолютно внятное, потому что его для нее составил я, – с довольством заметил Джарвин.
– Какое отношение это завещание имеет к нам? – спросила Агнес не без дрожи в голосе и взяла Ноэля за руку, с трудом понимая намеки адвоката.
– Миссис Стэнли, моя дорогая леди, прониклась к вам большим уважением, ведь вы ухаживали за ней во время опасной болезни. Кроме того, по ее словам, вы были хорошей и преданной женой ее внука. Она одобряла вас и ваш второй брак, поэтому завещала все состояние вашего покойного мужа вам и новому лорду Гарвингтону.
– Не может быть! – воскликнул Ламберт, побледнев, а его жена ахнула от изумления.
– Это правда, и вот доказательство, – Джарвин потряс листом пергаментной бумаги. – Один миллион вам, лорд Гарвингтон, и один миллион вашей жене. Послушайте, пожалуйста, – и адвокат официально зачитал документ, не оставлявший сомнений в истинности этого восхитительного известия. Когда он закончил, счастливая пара посмотрела друг на друга, не в силах вымолвить хоть слово. Первой обрела дар речи Агнес.
– Неужели это возможно, неужели такое возможно? – воскликнула она. – Ноэль, ущипни меня! Может быть, я сплю?
– Это возможно, как явствует из завещания, – сказал адвокат, и на его губах мелькнула свойственная ему едва заметная улыбка. – Если позволите высказать свое мнение, леди Гарвингтон, лучшей передачи денег по наследству я не припомню. Вы пожертвовали всем ради истинной любви, и ваше вознаграждение абсолютно справедливо. Будь миссис Стэнли жива, она намеревалась оставить себе пять или шесть тысяч – перевезти цыган в Америку, – но на остальное имущество наверняка составила бы дарственную. Какое счастье, что есть это завещание! – воскликнул Джарвин, искренне обеспокоенный мыслью о возможной потере миллионов. – Ведь ее непредвиденная смерть могла все испортить, не предложи я ей его написать.
– Значит, нашей удачей мы обязаны вам.
– Все-таки миссис Джентилле Стэнли – и отчасти мне. В качестве награды прошу об одном: позвольте мне и впредь вести ваши имущественные дела. Гонорары, – добавил Джарвин, сухо кашлянув, – будут солидными.
– Можете нас даже ограбить, – сказал Ноэль, хлопая его по спине. – Сказать, что я рад, – значит не сказать ничего. Я на седьмом небе от счастья. С этими деньгами мы восстановим благосостояние семьи.
– Оно будет куда выше прежнего, – воскликнула Агнес, сияя. – Два миллиона. Сколько хорошего мы можем сделать!
– Для вас самих? – сухо осведомился Джарвин.
– Для других тоже, – серьезно сказал Ламберт. – Бог к нам так добр, значит, и мы должны быть добры к другим.
– Тогда будьте добры и ко мне, лорд Гарвингтон, – сказал поверенный, убирая завещание
