за ай-хе эхина до нее.
– Ратуешь за классику, нерд? – хмыкнул Янус и облизнул губы. Он наклонился к соломинке стакана, который не выпускала из рук Эрешкигаль, и легонько потянул. С улыбкой оторвался и подался к ее лицу: – Спасибо, что не кидаешь меня. Я это ценю.
– Больше не шути про воровство при друзьях, – предупредила Фурина, кладя ладонь на его грудь, едва прикрытую лацканами белого пиджака. – Поверить не могу, что мое хобби раскрыл какой-то пустозвон в побрякушках. Впрочем, моя религия допускает любовь к мелким грабежам. – Девушка показала знак ключа на пальце. – Недаром я обучилась на мастера арочных переходов. Дверки взламывать.
– Мою не взломаешь, богиня воровства.
– От бога дверей слышу. Дверей чужих спален.
Янус засмеялся и поднялся. Возвысившись над закадычной подругой, он зализал локоны ладонями, но непослушные, они тут же рассыпались. Подмигнув тэкореанке, произнес:
– Кто тебе сказал, что я шутил?
– Марий, – обратился Янус к суетному глашатаю, – позаботься, чтобы эти девы получили достойную службу. Возвращать их этим людям я не намерен. – Царь щелкнул пальцами, и стража молниеносно скрутила работорговцев и «вежливо» попросила на выход.
Марий подошел к каждой рабыне и осмотрел, ведя записи в свитках. Янус убрал руки за спину и отмерил зал шагами. Каждый стук сандалий о мрамор отдавался во всем моем теле.
– Парочку девственниц – к весталкам, – приказал царь и поглядел на свои ногти, – я задолжал богине.
Помощник учтиво поклонился, приказал страже всех развязать, опросил двух моих соседок и отправил к повитухам, чтобы их осмотрели. Я сидела смирно, пока ряды «живых даров» редели: кому-то досталась служба во дворце, кому-то нашлось место в храмах города. И вот я осталась одна.
– Ты такая худая и маленькая, чем-то болеешь? – спросил Марий, уставившись в свиток. – Паразиты есть? Мужа познала?
Я метнула взгляд к Янусу, увлеченному беседами со знатью, и от смятения не смогла вымолвить и слова. Марий счел, видимо, что я не говорю на латыни, и решил за меня:
– Отправим в дар карфагенянам. В Северную Африку.
Это пробудило меня, я начала противиться:
– Нет, я не хочу в Африку, оставьте меня здесь.
– Владеешь латынью? – у Мария вытянулось лицо от удивления. – Тем лучше, нам необходимо налаживать отношения с дальними соседями.
– Мне нельзя в Африку, я не поеду. – Я вскочила на ноги, отходя назад. Меня захлестывала паническая атака, и я силилась чувствовать твердое под ногами и пытаться разобрать, что меня окружает, чтобы снять синдром, но не срабатывало, и счет не помогал; я часто дышала. – Я должна остаться здесь.
Марий посуровел и схватил меня за запястье. Он не пытался сделать мне больно, чтобы случайно не «испортить» дар, принадлежавший повелителю, но от пережитых потрясений я впала в предыстерическое состояние. Я мотала головой, отходя, чем привлекла внимание стражи.
– Быстро успокойся, – шикнул на меня Марий.
– Я не поеду, сволочи, на другой край света! Я должна быть здесь! – выкрикнула я и, выдернув руку, побежала наугад.
Глаза затмили слезы – злые слезы потерянной второстепенной героини, от которой не зависит исход сюжета. Я как колибри, залетевшая в квантовый компьютер.
Мой бег окончился ударом. Слезы разлились по щекам, я ощутила холод металлического доспеха щекой, прозрела: надо мной возвышался Ян. В одночасье мои тонкие руки угодили в лапища его воинов, и меня оттащили.
– Ты цел, мой владыка? – Марий, склоняясь в поклоне, взмокший от позора, закрыл собой царя. – Мы выпорем паршивку и отправим подальше от дворца.
Ян взглянул на меня, а меня било мелкой дрожью, даже челюсть трещала, как у бракованного щелкунчика, не справившегося с орехом. Одними губами я шептала: «Пожалуйста… Пожалуйста…»
– Я заберу ее.
На нашей авансцене появился новый герой. Точнее сказать – героиня. Из раскрытых ворот шагала редкой красоты девушка нашего с Яном возраста: пепельные волосы были собраны на макушке и рассыпались кручеными локонами по миловидному лицу с большими фиолетовыми глазами. Иноземность внешности придавало легкое сиреневое платье, подпоясанное шнуром с бусинами, серебряное ожерелье, браслеты и серьги. Голову покрывал тонкий длинный платок из органзы, придерживаемый серебряным ободком.
Мне показалось, что у Яна дернулись уголки губ. Он прикрыл глаза с выдохом:
– Фурина. Словно богиня из машины.
Девушка улыбнулась и энергичным шагом настигла нас. Ян щелкнул стражам, и они выпустили меня. Я едва не упала, потерла ноющие плечи, покрутила конечности, проверяя, не повредили ли мне чего. Фурина подозвала меня к себе, и я, скованно озираясь, подчинилась. Она обхватила мои плечи, и вновь я оказалась напротив Яна.
– Я как раз искала жрицу, что будет следить за порядком в моем святилище. – Голос богини звучал дружелюбно и сразу располагал к себе, будто она была моей давней подругой. – Эта девушка обучена грамоте – негоже отдавать ее на съедение неотесанному плебсу.
– Позаботься о ней, – только и сказал Янус, а затем развернулся на носке, обдавая шлейфом ароматных масел, и, всаживая иголки в мое сердце, ушел.
– Пойдем, – меня взяли за руку и повели на выход из тронного зала, – мой храм неподалеку.
Я еще раз обернулась: царь сидел на троне, потирая губы и важно кивая на речи какого-то патриция в белой тоге. Меня мягко, но настойчиво потянули – и я не стала испытывать судьбу, двинулась следом.
О панической атаке напоминало неровное биение сердца, жар искусанных губ и чугунная усталость. Пока Фурина вела меня мимо стражи, вдоль холма, с которого открывался вид на реку Тибр, сошедшую с иллюстраций исторических книжек, на будущую Римскую Империю, которая походила на большую деревню на семи холмах с храмами и невысокими домиками.
Поселение вокруг царства кишело богатыми домами – белоснежными до рези в глазах, обвитыми плющом и диковинными растениями. У тех, что тянулись книзу холма, отсутствовали крыши, их окружали примитивные заборы, а ниже и вовсе люди жили в скромных хижинах цилиндрической формы, из труб которых валил густой дым. Фурина молчала, давая мне возможность адаптироваться, а я дышала сеном, густым цветочным ароматом, навозом и еще какой-то незнакомой дрянью; и ни о чем не думала.
Мы углубились в дубовую рощицу, и мне стало легче дышать. Хрустели ветки и опавшие листья, слух полностью занимала птичья трель – лишь изредка пробивался шелест воды, видимо неподалеку текли источники.
– Вот и пришли, – сказала, наконец, Фурина, и показала на невысокий круглый храм из окаменелого дерева.
Колонны подпирали скромный портик, изображавший барельеф с богиней, держащей факел и меч. Я не знала ровным счетом ничего о ее культе, наверное, просто забыла – ведь когда-то читала про римских божеств. Стоило как-то спросить, но между делом, чтобы
