Больше, чем судьба. Креация. – Речь машины завершилась с закрытием шлюза.
Вельзевулы громко радовались тому, что мы справились. Дайес сдержанно заявил, что операция завершена, и сейчас они работают над тем, чтобы замести следы.
Он сказал: «Дальше вы сами по себе. Не облажайтесь».
– Вот уж спасибо, – хмыкнула я и поправила руку воеводы на своем плече. Он вернул свой кощеевский облик. – Ты как?
– Порядок. Кровь потерял, только и всего.
– Не есть хорошо.
– Жить буду.
Нас обступало пещеристое пространство желоба Амброзии. Наша пара ковыляла по абстрактному тоннелю, похожему на подземный переход с уклоном в советский ампир: стены расписаны фресками явлений богов различным народам, были тут и египетские папирусы, и сюжеты совершенно иномирного толка, где происходило что-то невнятное. Пол, похожий на осколки кафеля и стекла, замешанные в бетоне, напоминал санаторный, не хватало только электронных часов с крупными зелеными цифрами и пыльных фикусов.
– Давно построили этот мост? Выглядит все, как говорили мои сверстники, «совково».
– Девятый – один из старейших, – ответил Чернобог, хромая и подтягивая ногу. – Господин Лебье выбрал его, вероятно потому, что шлюзы старого типа легче взломать. По нему совершалось множество прыжков в иные измерения, но меня направляли уже через более современный тоннель. Там даже есть кулеры с гарцевой водой.
– Что за гарцевая вода?
– С экстрактом гарца, это такой природный энергетик.
Остаток пути преодолели в тишине, перебиваемой хриплым дыханием моего раненого товарища. Непостоянное освещение, как фонарь за окном поезда, сменялось темными участками, в которых фрески богов и их почитателей обретали зловещие очертания. Ко всему прочему прибавлялся резкий запах курильниц, встроенных в вентиляционную систему, благовоний и мирры. Для введения в особенный транс, как у йогов, да?
Наконец, уперлись в тупик. Чернобог освободился и, опираясь о стены, подошел к табличке, похожей на свод правил. Он пролистнул соглашение, не читая – так, видно, делали все, – и ввел несколько символов. По стене поехала тонкая линия – будто ее разрубило лезвие.
Появился белый просвет.
Я сглотнула, смотря прямо перед собой. Из щели подул сильный сквозняк. Он нарастал, и бил в лицо, как в метро, когда из тоннеля вылетает вагон и сбивает ветряным потоком – и сердце колотится сильно-сильно. От адреналина. От страха перед неизвестностью.
Я возвращалась домой. На Землю. Во что же она превратилась в мое отсутствие? В поломанную карту компьютерной игры? В зону отчуждения, как Чернобыль? И крутится ржавое чертово колесо… А вокруг – пустоши.
– Готова, солдат? – спросил Чернобог. Он был бледен, и мне хотелось поскорее остановить кровотечение.
– Готова, воевода. Вперед – спасать нашего бедового напарника. Будет в долгу перед нами. – С этими словами я шагнула в новое пространство.
В лицо ударил поток соленого ветра. Кожей я почувствовала солнечный жар, а на глазах проступили слезы от контрастирующего с мостом Амброзии света. Зрение не сразу привыкло, поэтому пару мгновений я пробыла в прострации.
Носа коснулся йодистый запах, а запястья стягивали веревки.
– А ну пошли! – рявкнули над самым ухом, и мои глаза распахнулись до двух блюдец.
Впереди – спина и черная копна волос, сзади сбивчиво дышали в затылок. Человеческий паровозик дернулся, меня потянуло следом, я стала переступать ногами и с ужасом поняла, что щиколотки связаны теми же путами, что и руки. Казалось, нас было человек десять, и судя по всхлипам и причитаниям, все – женщины.
Мы спустились с корабельного трапа и шагали по песчаной дорожке, по обочинам которой стояли мужчины в коротких выцветших туниках, покрытых пылью. Они были подпоясаны, короткострижены, а их лица ничем не отличались от морд уголовников, что я рассматривала в отделении милиции под надписью «розыск». Мы едва перебирали связанными ногами, пока черноволосый и смуглый одноглазый бандит бил хлыстом по земле и поторапливал нас.
«Сирфида, на каком языке он говорит?» – обратилась я к своей крылатой переводчице.
«Третья планета от звезды Солнце, тирренская семья, этрусский язык, ныне вымерший, но я могу ошибаться, госпожа, я на самом деле страшно глупая! Не обижайся, если я ошиблась, не наказывай меня!»
Я поморщилась: «Да не ори ты, и так голова раскалывается. Я вообще не понимаю, где я. Этрусский? Какого черта?»
Покрутив головой, поискала напарника: Кощея и след простыл. Я мысленно обратилась к ЦеЦе и попросила связать с большой землей, с Повелителями мух, Лебье – хоть с призраком Кеннеди, – но пустое. Устройство заявило, что работает в автономном режиме. Сети нет.
Я оторвана от цивилизации где-то у черта на рогах, так еще и закованная в кандалы, будто в низкобюджетном ретро-фэнтези.
– Шагайте, тупорылые овцы! Быстрее! – надзиратель размахнулся и со всей силы ударил по ногам впереди идущей девушки. Она разрыдалась и упала, и наш «хвост» повело вперед. – Ах ты маленькая дрянь…
В единственном глазу рабовладельца появился страшный блеск, с которым он подлетел к несчастной и попытался ударить еще раз, но я не выдержала:
– Отвали от нее.
На меня устремились все взоры. Голова надзирателя, как у ржавого робота, медленно повернулась на меня. Он выпучился, и я опустила глаза.
– Ты что о себе возомнила, паршивка? – угрожающе растянул он.
– Не порть дары, Клувий, – урезонил второй надзиратель с седыми волосами, собранными в хвост на затылке. Он подошел с другой стороны, и я ощутила от обоих смрад пота и крови. – Нам велено было сбыть как можно больше девок, а кто возьмет в наложницы уродку с кровавыми ссадинами на теле?
Краем глаза я заметила, как надулся, сжал губы и покраснел от ярости Клувий. У меня затряслись поджилки – ждала, что меня выпорют до лихорадки, а может, до смерти, но этого не случилось. Клувий свистнул извозчику, вовремя подогнавшему длинную телегу, запряженную лошадьми.
– Ларт, сажай товар и езжай, а я поеду сзади верхом, – распорядился он, и седовласый, которого назвали Лартом, подбежал к телеге.
Он перекинулся парой слов с лысым извозчиком, и тот осадил жеребцов. Их копыта рыхлили песок, и я не к месту вспомнила ипподром на ВДНХ: это было не здесь, в ином измерении, в другой жизни. И где я теперь? На Земле ли?
Подняв взор к лазоревому небу, прищурилась. Чернобог исчез, а я оказалась в какой-то исторической кинопостановке, даром что не видела белых трейлеров и съемочной группы со стаканчиками кофе из «Санбакса». Все было взаправду, а я осталась одна посреди этого первобытного безумия.
Ларт приставил к телеге дощечку и разъединил нас по пятеркам. Я оказалась во второй, и после того, как часть девушек села на левую лавку, мы взобрались следом и заняли правую.
Послышалось конное
