Ставка – не получить по шапке от начальства. Две ракетки: синяя – ты не впускаешь на объект известного врача, члена КОЗ, – руководство сдирает с тебя три шкуры; красная – ты провожаешь контролирующий орган к Амброзии, в свете новостей ставшей меккой для анархистов, – начальство тебя линчует.
«Да, линейный контроль никто не любит. Повезло, что не успела стать врачом», – выдохнула я, заставляя себя не волноваться.
Пайналь сдался, показал ладони:
– Вы убедительны, мэтры.
Нас провели по пассажу под зеркальным потолком, в котором наши силуэты смешно искажались, и подвели к неприметной двери из мутного стекла. Пайналь посмотрел в глазок электронной панели: синий луч просканировал его сетчатку – беззвучно поднялась дверь.
Нас вели мимо идентичных, но по-разному подписанных дверей, но не все из них оказались заперты на биометрический замок. Какие-то были и вовсе распахнуты. Пайналь о чем-то вещал, а «Асклепий» улыбался, прокручивая усы. Проходя мимо одной из них, я чуть дара речи не лишилась. Замедлив взгляд на мерцающем знаке, которым был помечен кабинет, покусала ноготь и решилась на дурацкую авантюру.
Кашлем привлекая внимание, обратилась к Пайналю:
– Мне необходимо вымыть руки. Где я могу это сделать?
Чернобог стрельнул глазами, но стоило креацкому управляющему повернуться, прищурился тому с улыбкой.
– У меня обессивно-компульсивное расстройство, – пояснила я. – Если не помою руки, кто-то из моих близких умрет.
На лице Кощея читался один вопрос: «Что ты вытворяешь, твою налево?»
Крохотное замешательство сменилось учтивыми проводами. Пайналь повел меня обратно – мы вернулись. Слева от входа за полупрозрачной золотистой портьерой пряталась дверь из стекла, отблескивающая неоном. Я попросила управляющего не ждать меня и идти дальше, пообещав нагнать. Помешкав около сенсорной панели, приложила ладонь, и дверь открылась. Убедившись, что Пайналь поравнялся с Чернобогом, а воевода взялся его отвлекать, я по стеночке побежала к манившему символу.
Стеклянная ширма была приподнята на метр, что позволило мне, пригнувшись, пролезть внутрь. Кабинет сгодился бы для кладовой или комнаты трудного подростка – темно-синий сумрак обволакивал захламленные шестеренками, инструментами, компьютерными внутренностями и проводами столы, выставленные буквой «П». В центре тускло светила сфера, зависшая в воздухе. Внутри, будто сотканный из струй, вращался знак, который привлек меня, как сережка – сороку.
– Циркумпункт, – прошептала я, проваливаясь во тьму.
Совершенно точно помнила, как в десятке рокурианских зацикленных дней Андрей спорил с Эвелиной по поводу штампа, которым был помечен Ян-макет.
«Агентство не маркирует макетов, руку на отсечение даю. По локоть в крови все вокруг них, но наши добродетели, наши аисты, никогда не запятнают честь связью с посредниками. Макетов им якобы предоставляют сердобольные меценаты».
Размахивая руками, чтобы не свалиться в груду металла, переступая хлам, подошла к шару. Сердце выплясывало кан-кан по ребрам. Бунт с угрозой срыва плана, от которого зависела жизнь Яна, – это совсем на меня не похоже. Инитийский воздух дурно на меня влиял: полагаясь на удачу, коей отродясь была обделена, полетела на лампочку. Тупой мотылек я или мозги имею?
– Какого же фига я делаю… – зажмурившись, как от костра, потянулась к пульсирующей сфере. Словно чужая, левая рука вразумительно схватилась за запястье. – Надо уходить.
«Не думали, что у меня своя цель? Своя мечта, а?»
От соприкосновения по коже пошли волны вибрации. Вспотев от напряжения, я наблюдала за сменой цветов от приветливого мятного до кровожадного багрянца. Убедившись в собственном сумасбродстве, я попятилась спиной, пока не заработала сирена. Но цвет сменился неопределенным солнечным свечением, и чернильные линии циркумпункта трансформировались в человеческий силуэт в «Т-позе». Я смотрела во все глаза: от фигуры отходили черточки, над которыми появлялась поясняющая информация.
В итоге человек принял узнаваемые черты, и я могла видеть три-дэ модель Яна, над которым летали иномирные символы. Сбоку проявилась анимация звездной карты: она распадалась на множество фрагментов, увеличивающих те или иные миры. Манекен сдвинулся вбок, освобождая место для ползущего списка, который мне было не расшифровать.
– Вы не из КОЗ, самозванцы. – Слова, как лед, осыпались на голову.
– Нет, Пайналь, вы все не так поняли, – я пошла в отрицалово, но чуяла, что мне уже не поверят.
– Я все правильно понял. Вы копаете под нас. – Пайналь зажег символ на пальце и поднес его ко рту: – Вызывает Пайналь, секция…
Но он не успел договорить, так и застыв, будто воин терракотовой армии. Я отпрянула и не успела опомниться, как меня схватили за запястье и потащили по коридору.
– Ты вовремя, Чернобог, – сказала я, поглядев на сияние символа пси на его пальце. – Твоя способность – «остолбеней», как в «Гарри Поттере»?
– Моя способность, – угрюмо заметил Кощей и быстро набрал какой-то код на панели, чтобы открылись стеклянные двери, – подчищать за психами, вроде Двуликого или тебя.
Меня втолкнули в темное пространство, под ногами – стеклянная лестница, опоясанная тонкими перилами. Исполинское помещение с рядом арок, подписанных инитийскими цифрами, окруженными, как планеты – звездами, мерцанием индикаторов.
– Верно говорят, – продолжил бухтеть Чернобог, – муж и жена – одна сатана.
Я густо раскраснелась и побежала вниз вслед за напарником.
– Прости, мне не следовало отставать от плана, – ответила я, горя от его меткой пословицы. – Не рассказывай Лебье, а то он мне мозг высосет через игольное ушко.
Мы достигли пола, выложенного плиткой белого камня. Чернобог устремился к девятому шлюзу, по которому ушел Ян в воспоминаниях Дайеса Лебье. Бог дождался меня у широкоэкранной панели, загоревшейся мягким голубым свечением, стоило нам приблизиться.
– Ну, Чернобоже, – надулась я, пока Кощей водил по сенсору согласно инструкции Мраморного Бога, – не гневайся. Я просто увидела знак и решила проверить одну теорию.
– Какую? – не поднимая головы, спросил Кощей.
– Тот символ, точка в центре окружности… Циркумпункт. Я видела такой же на макете Яна, – дотронулась до уха, – вот здесь. Вельзевулы сказали, что это маркировка макетов, но таким не промышляют.
– Креация создает макетов, не новость. Сосредоточься на задании, – ответил воевода и завершил серию нажатий «смахиванием» ползунка длинной панели. Загорелся логотип Креации, состоявший из двух равноугольных треугольников, похожих на пирамиды – и пустая панель, как колба, стала наполняться синим. – Придется подождать, когда Вельзевулы перехватят контроль над шлюзом, а Лебье вкачает энергию для открытия моста.
– Что может пойти не так? – саркастически поинтересовалась я. – Это же буквально киношный момент с обратным отсчетом, а мы, преступники, стоим тут беззащитные, как батон хлеба среди стаи голубей.
Сирфида внезапно заговорила озабоченным голосом Зевы: «Верун, у вас там все в порядке?»
– Ну как тебе сказать, – почесала в затылке я, отворачиваясь от Чернобога. Он сплел руки на груди и поглядывал на панель: ровно половина
