извне. – Глава Школы Порядка пристально поглядел нам в глаза. – Это простые правила.
Кощей потер розу ветров на пальце. Я видела такую же запретную метку у Яна, когда мы выбирались из Лимба. Не хотелось бы, чтобы Чернобог пострадал от одноразовой «акции».
– Если попадете в бедствие, – добавил Дайес Лебье, – оставайтесь на месте. – Он поочередно загнул пальцы: – Сохраняйте спокойствие и статус инкогнито, не пытайтесь действовать открыто. Ждите помощи. Вас найдут.
Что примечательно, я совсем не нервничала. Попрощавшись с друзьями – с особенным злорадством с Маймуной, – села в тан. В благородном салоне глядела в экран, отделявший кабину управления от пассажирских кресел. Неотразимые актеры играли молодую семью: по мере роста их дочери инитийское правительство обеспечивало ее достойным детством, образованием, досугом и всем, чего не пожелает юная принцесса. Общество детей – интернациональное: синекожие ашерн-а и ашерн-и, гиперактивные хельты и пестро разодетые иномирцы.
Кощей барабанил пальцами по колену, подперев ладонью щеку. Сверившись с контактером, кивнул мне:
– Подъезжаем.
– Пусть все пройдет гладко.
Я взяла заготовленный комплект одежды, развернула свободный халат-кимоно и надела поверх платья, купленного в инитийском бутике. Следом я прикрыла нижнюю часть лица вуалью, откинула волосы и спрятала их под шаль, которую закрепила ободком, увенчанным кадуцеем.
Кощей «расчертил» лицо, и на моих глазах превратился в сбитого мужчину восточной внешности – густые каштановые волосы заплетены в тугую косу до пояса, а черные борода с усами аккуратно стрижены. От выражения лица исходило благодушие, какое встречается разве что у тех, кто видел в жизни все и не обозлился. Облик спутника преобразился с одеждой: на нем была узорчатая рубашка из тонкого шелка с высоким воротом, похожая на традиционную китайскую, и свободные брюки в тон. На груди висел медальон в форме кадуцея.
– Готова? – спросил Чернобог.
– Да, идем.
Двери тана открылись, сопровождаемые голосом: «Пусть путь ваш освещает звезда удачи! Оставьте рецензию в контактере, и мы станем еще ближе к вам».
Воевода подал мне руку, и я выбралась из салона. У подножья внушительной лестницы я рассмотрела место, о котором была наслышана. Здание божественного кадрового агентства возвышалось десятками шпилей, короновавшими полусферы граненых куполов – они переливались радужной дисперсией. Внушительные стены, ограненные фасадами, выделялись за счет виртуальных барельефов, транслировавших сюжеты мифов всех времен и миров.
Поднимаясь по лестнице, я старалась не глазеть по сторонам. Собрала впереди себя руки, вкладывая собранность и изящество сестры Асклепия в каждый шаг. Хотя прокляла бы эти сандалии, если честно: натерли до кровавых мозолей. Я старалась не отставать от напарника – привыкший ходить один, он убегал вперед, периодически забывая обо мне.
Вход в здание был оформлен в виде арок, обрамленных колоннами, на которые проецировались голограммы божественных скульптур. Фриз транслировал анимированную гравюру, имитирующую спуск бородатого божества и длинноволосой богини к низшим существам.
Я поинтересовалась о последних:
– Что с этими жертвами ядерной зимы? На них нет одежды.
– Так и есть, – отозвался Чернобог. – Субтитр рассказывает: «Больше, чем работа. Больше, чем призвание. Больше, чем судьба».
Я пощурилась от Эхо, разглядывая фриз, на котором существа побросали камни и палки, а в следующем кадре преобразились, оделись и расступились, освобождая два трона для божественной парочки.
– А сейчас что написано?
– «Мы – центр реальности для тех, кого создали. Креация».
Название вылетело широкоформатной надписью, выведенной поверх картинки с поклонением царствующим богам.
– Пошлятина, – скривилась я. – Американская мечта местного разлива. Глянцевая картинка, где успех – это править туземцами неконфедерационных миров. А на деле тебе отобьют почки свои же, стоит только заикнуться о должностной инструкции.
Кощей хмыкнул:
– Или замучает менеджер…
Внутри, вопреки капиталистической «обложке», царил дух архитектурного социализма: просторные залы с высокими потолками украшались фресками, изображавшими трудовые подвиги божеств. Объемная подсветка «ожесточала» лица высоковибрационных работяг. Я шагнула на полированный мрамор и вдохнула прелый воздух, безуспешно вентилируемый забитыми аромавытяжками. Пыль со вкусом жасмина – клевая попытка, но уборка все-таки выигрывала раунд.
В центре цоколя высилось дерево с раскидистой кроной. Корни скрывала живая изгородь, которую окружал ров, наполненный водой. На лавочках, диванах и в креслах отдыхали сотрудники Креации.
Из-за стойки, подпираемой золотыми скобами, вышел мужчина с винировой улыбкой. Тощий, очень смуглый, бровастый, наряженный в сутану, наподобие тех, что носили ватиканские кардиналы, он услужливо сгорбился и стал еще больше смахивать на коварного Клода Фролло.
– Мэтр Асклепий, – подобострастно поприветствовал Чернобога он. – Да будет путь ваш благостен.
– Крепкого вам здоровья, консультант Пайналь.
Серо-зеленые глаза с замыленным блеском остановились на мне. Креацкий сотрудник спешно достал контактер-планшет, и я заметила знакомый символ на экране, который он быстро свернул.
«Черт, это же…»
– Не почтите за бестактность, мэтр Асклепий, но вы нагрянули внезапно: вы не представите сестру?
– Аполлония.
Я с силой оторвала взгляд от пальца и натянула улыбку. Получилось хило, как и всегда.
– Аполлония, пусть удача сопутствует вашим делам.
– Живите долго и процветайте, Пайналь. – Я вновь проверила фишку со «Стартреком» – умно-умно.
– Приношу извинения, уважаемые врачеватели, за свою несобранность. Мы не были готовы к вашему визиту. Сюда, пожалуйста. – Пайналь загарцевал в сторону извилистого пандуса.
Обменявшись взглядами, наша пара притворщиков отправилась следом.
– Это разумеется, – деликатно поддержал диалог Кощей. Он изумительно отыгрывал мужчину средних лет с кошачьими повадками и стальной выдержкой опытного врача. – Наивно с нашей стороны предупреждать о внеплановой проверке.
Пайналь прикрылся широким рукавом и посмеялся:
– И то верно.
Консультант подвел нас к прочной двери, вытесанной из похожего на дуб дерева. Текст на табличке я прочесть не смогла. Он приоткрыл дверь:
– Пожалуйте ко мне в кабинет. Обсудим причину вашего визита.
– Депеши с апостилем Сэнтрэ недостаточно? Мы должны объясниться? – Чернобог без резких движений, но напористо закрыл дверь, навалившись горой мышц над «Клодо».
Пайналь прилип к дверному косяку. Он волком осмотрелся и через силу прошептал:
– Извините мою излишнюю бдительность. После того, как глава Школы Порядка Дайес Лебье рехнулся и нелегально воспользовался Амброзией, все просто помешались на безопасности.
– Наше присутствие, консультант Пайналь, – следствие всеобщего помешательства. – Метнула взгляд на Чернобога, боясь ляпнуть лишнего. Уперев в консультанта «тайсоновский» взгляд исподлобья, продолжила: – Конфедерационная организация здравоохранения, КОЗ, крайне обеспокоена здоровьем сотрудников Креации. Мы должны тщательно обследовать шлюзы Амброзии на предмет остаточных аномалий – вы наверняка…
Я запнулась, будто обожглась о сплетню. Асклепий положил руку мне на плечо и низким басом произнес:
– Никому ни слова, но у нас все основания поставить сыну Лебье-Рейепс диагноз: переход терминуса. Вы прекрасно знаете, что заболевание до конца не изучено. Необходимо исключить холеру, халатность наказуема.
У «винирового» забегали глаза, точно он наблюдал за игрой в пинг-понг.
