и повозка тронулась в путь. Телери уже смежила глаза, но пальцы ее были сцеплены слишком крепко – девушка не спала. Жрица нахмурилась, впервые заметив, как исхудали запястья послушницы. После первой вспышки протеста Телери больше не возражала против брака. Напротив, исполняла все, что от нее требовалось, послушно, как то и подобает дочери Авалона. Диэрна полагала, что Телери примирилась со своей участью, но теперь задумалась: что, если девушка с головой ушла в приготовления и хлопоты, чтобы избежать неудобных расспросов?
– Телери. – Верховная жрица говорила совсем тихо, но веки девушки дрогнули. – Умение прозревать в воде видения работает в обе стороны. Каждую ночь ты будешь смотреть в воду, дабы увидеть, что происходит в Британии, – эти образы стану направлять тебе я, а со временем ты, возможно, и сама научишься их отбирать и улавливать. Но с помощью таких картин на воде можно также посылать и вести. Погрузившись в транс – если ты должным образом подготовлена и воля твоя сильна – ты сумеешь передать сообщение мне. Если что-то случится – если ты окажешься в беде – позови, и я приду.
– Больше двух лет пробыла я на Авалоне, – ответила Телери, не открывая глаз. – Я-то надеялась, что в это самое время буду проходить посвящение, а не к свадьбе готовиться. То была прекрасная мечта. Но теперь меня изгоняют – я возвращаюсь в мир. Ты сказала, меня выдадут за хорошего человека. Значит, судьба моя ничуть не хуже участи любой другой девицы высокого происхождения. Так не лучше ли одним махом разорвать все связи – раз и навсегда?
Диэрна вздохнула.
– Как ты сама говоришь, ты провела два года среди жриц. Ты отмечена знаком Авалона, Телери, даже если на челе твоем не начертан полумесяц. Жизнь твоя никогда уже не будет прежней, ведь и ты ныне не та, что когда-то. Даже если все сложится хорошо, на душе у меня будет спокойнее, если я смогу узнавать, как тебе живется. – Она подождала: ответа не последовало. – Ты злишься на меня – и, возможно, не без причины. Но не забывай ни на минуту, что Богиня – здесь, с тобой, она утешит тебя, даже если ко мне ты обращаться не захочешь.
При этих словах Телери выпрямилась и пристально поглядела на Диэрну – глаза в глаза.
– Ты – Владычица Авалона… – медленно произнесла она. – Для меня Богиня – это ты. – И девушка снова отвернулась.
«Госпожа, что я натворила?» – думала про себя Диэрна, неотрывно глядя на профиль девушки, суровый и непорочный, как на римском барельефе. Но что сделано, то сделано, – ну, или почти сделано! – а насущная необходимость, предопределившая это предательство – если, конечно, это оно и есть, – никуда не делась. Верховная жрица в свой черед закрыла глаза. «Госпожа, тебе ведомы сердца людей. Это дитя не в силах понять: то, чего Ты от нас потребовала, для меня так же трудно, так же мучительно, как и для нее. Госпожа, даруй ей утешение, которого она не приемлет от меня; даруй ей любовь…»
Поправляя впереди свободный конец тоги, Караузий пытался вспомнить, что там говорил Поллион: крупный землевладелец на территориях дуротригов, человек влиятельный, с обширными связями – и торговыми интересами в Риме. Ну да все гости, приглашенные вождем Эйддином Миноком на свадьбу дочери, могли похвастаться либо знатностью, либо могуществом, либо и тем, и другим. Мужчины – в тогах, женщины – в богато вышитых льняных платьях: столь аристократическое общество сделало бы честь даже столице империи. Лишь жрицы в строгих синих одеяниях, застывшие у двери, напоминали о том, что у Британии – свои боги и свои Таинства.
– Превосходный союз, – повторил Поллион. – Безусловно, мы все были рады узнать, что Максимиан поручил тебе командование флотом, но, породнившись с одним из наших самых именитых семейств, ты теперь и интересы Британии станешь воспринимать как свои собственные.
Внезапно оказалось, что сосредоточиться на разговоре не так уж и трудно. Жрица предложила ему этот брак как своего рода средство сообщения. Получается, в женитьбе на дочери бриттского вождя есть еще и политический подтекст, которого он, Караузий, не учел? Клеопатра вручила Антонию весь Египет, но от Телери-то ему нужна только связь с Авалоном! Надо как-то дать понять владыке Эйддину Миноку и всем прочим, что ни на что большее он не рассчитывал!
А Поллион, взяв с подноса, поданного рабом, румяный пирожок, продолжал:
– Я бывал в Риме. Даже спустя три сотни лет там по-прежнему считают, что мы прозябаем в глуши на краю света. В неспокойные времена, когда безопасность самого Рима под угрозой, о нас вспомнят в последнюю очередь, после того как справятся со всеми прочими бедами. Сколько раз мы уже это видели: Рим оттягивал войска от наших границ – под знамена воюющих императоров!
– Я присягал императору… – запротестовал было Караузий, но Поллион еще не закончил:
– Служить можно по-разному. И, может статься, тебя не потянет делать карьеру в Риме, если тебя будет кто-то ждать здесь, э? Ведь невеста твоя так хороша собой, что, уж верно, способна заставить мужчину думать только о доме! – Поллион широко усмехнулся, и адмирал тут же ощетинился. – Я ж ее помню еще нескладной девчонкой; за последние год-два она на диво расцвела!
Караузий посмотрел через всю комнату на Телери: она стояла рядом с отцом под венком из пшеничных колосьев и сухих цветов. Почему-то совсем не получалось представить ее неуклюжим, угловатым подростком! Надушенная благовониями, разубранная драгоценностями, под покрывалом из огненноцветного шелка, привезенного из восточных областей империи, Телери казалась еще прекраснее, чем в крепости. Но хотя разодета она была под стать дочери вождя, украшения лишь еще больше подчеркивали ее красоту благодаря тому, с каким уверенным достоинством и грацией девушка их носила.
Словно почувствовав на себе взгляд жениха, Телери обернулась – и на краткий миг Караузию удалось рассмотреть сквозь розоватое полупрозрачное покрывало чистые, безупречные линии ее лица – как у статуи богини на празднестве. Он быстро отвернулся. Он был мужчина, и этим все сказано – мужчина со своими, мужскими потребностями; и по мере того, как он поднимался все выше, женщины его своим вниманием не обделяли. Но даже в Риме, когда он отправлялся к куртизанкам, ему не доводилось разделить ложе с женщиной королевской крови, тем более с такой красавицей. Ей хочется поклоняться, подумал про себя он. А вот получится ли из него хороший муж, Караузий отнюдь не был так уж уверен.
– Нервничаешь? – Элий сжал его плечо. Пока «Геркулес» стоял на ремонте в Клаузенте, капитан приехал поддержать адмирала. – Я тебя понимаю! Ну да жениху поволноваться простительно! Не тревожься
