– в темноте все женщины одинаковы. Вспоминай, как ты провел корабль через дельту Рейна – и все получится! Главное, не торопись и почаще замеряй глубину!
Караузий попытался испепелить его взглядом, но Элий только расхохотался.
На предплечье его легла чья-то рука. Караузий, воспользовавшись предлогом, отвернулся – и встретил пронзительный взгляд темных глаз. Перед ним стоял худощавый юноша – адмирал не сразу вспомнил его имя.
– Господин, я с лета столько всего передумал… – пробормотал юнец. – Вы совершаете великое деяние во имя Британии. – Он чуть заикался, как будто речь не поспевала за обуревающими его чувствами.
Аллект, вот как его звать! Мальчик вместе с отцом приезжал на церемонию закладывания первого камня крепости Порт Адурни и потом сопроводил жриц домой. Караузий кивнул: продолжай, мол!
– В детстве я часто хворал, так что послужить в армии мне не довелось. Но тебе, чтобы достичь цели, потребуются деньги. Больше денег, чем согласится выделить император. А я в деньгах понимаю, господин! Если ты возьмешь меня в свой штат, я буду служить тебе верой и правдой!
Караузий, нахмурившись, оглядел юношу оценивающим командирским взглядом. Воина из Аллекта не выйдет, но так-то он вроде бы здоров, и если верить слухам, то он не хвастает. И, конечно же, юнец прав; адмирал и сам уже начинал понимать, что для защиты жителей Британии от него может потребоваться куда больше, нежели изложил ему в своем коротком наказе Максимиан. Что ж, страну он защитит – но и только. Так внушал себе Караузий, а в памяти, как назло, всплывали истории об армейских офицерах, которые провозглашали себя императорами.
– А твой отец что скажет?
Глаза Аллекта вспыхнули.
– Он согласен. Думается мне, он будет горд и рад.
– Хорошо. Я беру тебя на службу – пока неофициально; поработаешь с нами всю зиму. Если хорошо себя зарекомендуешь, посмотрим, не оставить ли тебя в штате на постоянной основе, когда весной начнется военная кампания.
– Господин! – Аллект по-военному отсалютовал – не слишком-то удачно, зато с таким восторгом, что внезапно показался сильно младше своих лет. Возникла неловкость: Аллект отчаянно пытался справиться с обуревающими его чувствами. Наконец Караузий сжалился над юношей:
– Вот тебе мой первый приказ – пойди выясни, когда наконец начнется церемония!
Аллект выпрямился и зашагал прочь, изо всех сил пытаясь по-военному чеканить шаг. А Караузий спрашивал себя, прав ли он, что взял юнца в штат. Молодой бритт представлял собою любопытную смесь: зеленый юнец, рассуждающий как зрелый муж; неуклюжий и неловкий на людях, но по всем отзывам – умный, пробивной, напористый делец. Ну да в армии найдется применение самым разным талантам. Если Аллект сможет выдержать физические нагрузки, сопряженные с военной службой, а также и жесткую дисциплину, он, глядишь, окажется весьма полезен.
Адмирал на мгновение нахмурился, задумавшись о своих обязанностях командующего флотом. Свадьбу назначили на самый конец сезона навигации, но хорошая погода продержалась дольше, чем ожидалось. Тем, кто приехал на праздник из дальних мест, несомненно, повезло; но какие-нибудь дерзкие саксы вполне могут ухватиться за возможность сходить в последний набег, прежде чем начнутся шторма. А если пираты и впрямь нагрянут, он будет здесь – вместо того, чтобы нанести ответный удар от одной из крепостей Пролива; а к тому времени, как он узнает о нападении, морских волков уже и след простынет.
Некое чувство, не в пример более тонкое, чем слух, вернуло его в настоящее. Караузий поднял голову: перед ним стояла Диэрна.
Он вдохнул поглубже и жестом указал на толпу гостей.
– Ты хорошо потрудилась: все мы пляшем под твою дудку. Ты довольна?
– А ты? – Верховная жрица невозмутимо глядела на него, глаза в глаза.
– Как принято говорить в ходе битвы: еще не вечер.
Диэрна изогнула бровь.
– Боишься?
– С тех пор, как я познакомился с тобой, я чего только не наслушался об Авалоне. Говорят, будто Рим одолел друидов, но не их жриц; будто все вы – колдуньи и чародейки, подобно тем, что жили на острове Сена в Арморике – наследницы древней силы. – Некогда Караузию удавалось одним только взглядом нагнать страху на врагов, пришедших убить его, но сейчас для того, чтобы не опустить глаза перед этой женщиной, ему потребовалась вся его сила воли.
– Мы – всего лишь смертные женщины, – мягко проговорила жрица, – хотя все, чему мы обучены, дается ценой немалых трудов; возможно, правда и то, что мы храним некие Таинства, римлянами давно утраченные.
– Я гражданин Рима, но я не римлянин. – Караузий снова поддернул свободный конец тоги. – Когда я был мальчишкой, в болотах Германии, там, где Рейн впадает в Северное море, еще жили ведуньи племени менапиев. Они тоже владели мудростью, но в вас я ощущаю нечто более упорядоченное, более жесткое: нечто такое, что напоминает мне жрецов, которых я встречал в Египте.
– Очень может быть… – Верховная жрица с интересом посмотрела на него. – Рассказывают, будто те, кто бежал из Затонувших земель, нашли прибежище во многих гаванях, и что египетские мистерии сродни нашим. А ты помнишь?
Караузий заморгал: ее многозначительный тон сбивал его с толку. Что-то похожее она уже спрашивала в крепости Порт Адурни.
– Помню? – переспросил он, и жрица с улыбкой покачала головой.
– Это не важно. В любом случае, сегодня все твои мысли заняты невестой…
Оба оглянулись на Телери.
– Она красавица. Но я не ждал такой традиционно римской церемонии…
– Ее отец хотел быть уверенным, что этот союз признают, – объяснила Диэрна. – Сколько-то лет назад одну из наших женщин выдали за римского офицера Констанция по нашему обряду, и мы слыхали, что теперь ее считают его конкубиной.
– А каковы же обряды Авалона? – Голос Караузия в свою очередь понизился едва ли не до шепота.
– Мужчина и женщина соединяются как жрец и жрица Владыки и Владычицы. Он несет в себе силу Увенчанного Рогами, который одаряет жизнью поля и стада, а она принимает его как Великая Богиня, как Мать и как Невеста.
Интонации ее голоса всколыхнули в нем неведомые чувства. На долю секунды ему померещилось, будто он того гляди вспомнит что-то давно позабытое, но бесконечно важное. Затем снаружи послышалось блеяние предназначенной в жертву овцы, и момент был упущен.
– От такой церемонии я бы не отказался, – тихо проговорил Караузий. – Но пора уже приступать к обрядам Рима. Благослови нас, Владычица Авалона, а мы уж сделаем все от нас зависящее.
Гаруспик, стоя в дверях, жестом пригласил их войти. Караузий выпрямился, ощущая на предплечьях знакомое волнующее покалывание: так бывало, когда после долгого ожидания начиналась битва. Вот и сейчас все то же самое, внушал он себе, выходя вперед; свадебные гости выстраивались
