берегам Британии. Что ты видишь? – Адмирал сам не знал, к которой из двух обращается; Телери пошевелилась, но Караузий не был уверен, кто ему отвечает.
– Черная вода… вижу реку, низкие берега, темные кроны деревьев на фоне звезд. – Мерно раскачиваясь из стороны в сторону, она перевела дух. – Сильное течение… Мерцает рябь на воде… Блестят мокрые весла, поднимаясь над водой…
– Это военные корабли? Сколько их? – рявкнул Караузий. Молодая женщина вздрогнула, но спустя несколько секунд ответила:
– Шесть… идут вверх по течению…
– Где? – На сей раз Караузий говорил тише, но в голосе звенело нетерпение. – Что за река? Что за город?
– Я вижу мост… красные каменные стены… – не сразу последовал ответ. – Диэрна говорит… это Дуробриве! Спеши! Нельзя терять ни минуты! – В последних словах, хоть произнесла их и Телери, настолько явственно прозвучал голос Диэрны, что Караузий недоуменно заморгал. Молодая женщина покачнулась, и муж подхватил ее на руки.
С неистово бьющимся сердцем Караузий отнес молодую женщину на постель. И хотя ему не терпелось пуститься вдогонку пиратам, он задержался, чтобы заботливо подоткнуть ей одеяло. Телери не пробудилась, но дыхание ее постепенно выравнивалось, становилось все размереннее и спокойнее, как оно и бывает во сне. Лицо ее казалось отрешенно безмятежным, как у весталки или ребенка; Караузий просто не понимал, как это он еще недавно смотрел на нее глазами страсти.
– Госпожа, благодарю тебя. – Караузий нагнулся и поцеловал ее в лоб. И стремительным шагом вышел из комнаты, на ходу отдавая приказы. Едва переступив порог, он напрочь позабыл о жене.
С военной точки зрения последующие несколько месяцев оказались по большей части успешными. Зрению Диэрны случалось и ошибиться, а Телери не всегда могла понять видения, ей посылаемые. А иногда Караузий уже был в море и предостеречь его не представлялось возможным. Но, как и обещала Верховная жрица, союз с Авалоном наделил адмирала преимуществом, позволившим если не уничтожить врага полностью, то хотя бы уравнять силы. И если римляне не всегда успевали к месту событий, чтобы помешать грабежам, обычно они прибывали вовремя, чтобы покарать негодяев. Торговые суда выходили из гаваней Британии, доверху нагруженные невостребованной добычей, которую Караузий отправлял в Рим.
В конце лета, когда на лугах уже высились стога сена, а ячмень клонился под серпом жнеца, Караузий созвал на совет всех бриттских вождей с территорий Саксонского берега, чтобы обсудить будущее обороны Британии. С помощью Телери адмирал добился куда большего, чем ожидал от него Максимиан. Но и этого было недостаточно. Чтобы по-настоящему обезопасить вверенную ему страну, Караузию следовало каким-то образом убедить тех, кто живет вдали от моря, помочь ему. Встречу назначили в большой базилике Венты Белгарум – ведь только она вместила бы всех приглашенных.
Караузий встал и машинально расправил тогу, чтобы она ниспадала изящными складками, как на римских статуях. За последние два года ему приходилось носить тогу достаточно часто, так что он давно уже не раздражался на неудобство. Он перекинул свободный конец через левое плечо, поднял руку и призвал собрание к порядку, подумав про себя, что величавые, церемонные движения, обусловленные ношением тоги, во многом объясняют римский идеал dignitas – достоинства.
– Друзья мои, я не могу похвастаться ораторским талантом, которому обучают в Риме. Я простой солдат. Не будь на меня возложены обязанности дукса дорог Арморики и Нервии – Dux Tractus Armoricani et Nervicani[26] – я бы тут перед вами не стоял, так что прошу меня простить, если я стану говорить с солдатской прямотой. – Караузий помолчал, оглядев тех, что сидели перед ним на скамьях, задрапировавшись в собственные тоги. Если судить по платью, можно было подумать, адмирал обращается ни много ни мало как к римскому сенату, однако среди собравшихся попадались и такие, чья светлая кожа и рыжие волосы выдавали чисто кельтское происхождение, а тонкие, выразительные лица свидетельствовали о принадлежности к народу еще более древнему.
– Я созвал вас, чтобы поговорить об обороне ваших родных земель, которые стали домом и мне, – продолжал он.
– Это дело армии – защищать наши земли, – откликнулся кто-то с задней скамьи. – И у тебя хорошо получается. Я-то тут при чем?
– Не так хорошо, как хотелось бы. – Дюжий детина возмущенно зыркнул на говорившего, а затем, набычившись, обернулся к Караузию. – Двух месяцев не прошло с тех пор, как это пиратское отребье напало на Вигниацис. А ты где был, когда горели мои мастерские?
Караузий нахмурился. Сидевший рядом Аллект шепнул:
– Его звать Требеллий, ему принадлежит бронзовая плавильня. Он поставляет на наши корабли арматуру.
– А я как раз гнался за пиратом, который потопил судно с твоим грузом, – не задержался с ответом адмирал. – Воистину твой товар служит нам на совесть; молю богов, чтобы плавильня поскорее заработала снова. Ты ведь не думаешь, что я готов поставить под удар мастерские, в изделиях которых так отчаянно нуждаюсь?
Поднялся одобрительный гул.
– Флот делает для нас все возможное, Требеллий. Не надо жаловаться, – вмешался Поллион: он-то и помогал устроить эту встречу.
– Мы действительно делаем все возможное, – эхом подхватил Караузий, – но порою, как только что указал наш друг, этого оказывается недостаточно. У нас кораблей – раз, два и обчелся, они не могут оказаться в нескольких местах сразу. Если бы мы смогли перестроить и дополнительно укрепить наши форты и возвести новые, если бы у нас было больше кораблей, вам не пришлось бы оплакивать разграбленные дома и сожженные стены.
– Это все хорошо, но от нас-то ты чего хочешь? – откликнулся один из жителей Клаузента.
В поисках вдохновения Караузий оглядел настенные фрески, где Юпитер, подозрительно похожий на Диоклетиана, вручал венок Гераклу с лицом Максимиана.
– Хочу, чтобы вы вспомнили о вашем долге как отцы города и почетные граждане. Вам не впервой жертвовать средства на благоустройство площадей и улиц и вкладываться в постройку общественных зданий. Я лишь прошу, чтобы часть этих денег была направлена на их защиту. Помогите мне возвести новые крепости и накормить своих воинов!
– Ну, ты их задел за живое! – пробормотал Аллект. Собравшиеся загомонили, заспорили, поднялся оглушительный шум.
– Одно дело – отстраивать свои города. – Поллион решительно поднялся на ноги и заговорил от имени всего собрания. – Мы к этому привычны, и средств у нас пусть впритык, но хватает. Но защита страны – это обязанность императора. Иначе зачем мы облагаем наш народ такими непомерными налогами и отсылаем деньги в Рим? Если бы мы сами оплачивали свои оборонительные укрепления, стал бы он разбазаривать наши денежки на Сирию или на очередной поход против готов?
– Пусть нам позволят оставлять налоги, собранные здесь, в Британии, для поддержки своих собственных правителей, и мы
