охотно вложимся в постройку крепостей! – подхватил вождь Эйддин Минок. – Но несправедливо отбирать все и ничего взамен не давать.
Стены содрогнулись: большинство собравшихся одобрительно завопили. Караузий попытался объяснить людям, что у него нет возможности заставить императора прислушаться – он может только слать отчеты и доклады с пожеланиями и рекомендациями, но голос его потонул в общем гуле.
– Император обязан нам помочь! – кричали люди. – Если ты походатайствуешь перед Диоклетианом о защите нашей страны, мы тебя поддержим. А защитить нас он должен, и никак иначе! Пусть тот, кто желает именоваться императором Британии, заслужит право на этот титул!
– Что будешь делать? – спросил Аллект, встревоженно глядя на адмирала. Караузий болезненно поморщился.
Цериал расставил в саду ложа для трапезы. Сумерки позднего лета одевали деревья золотистой дымкой, сквозь которую доносился тихий плеск реки среди тростников. Нарушить эту мирную грезу разговорами о войне казалось едва ли не святотатством.
– Пошлем письмо Диоклетиану. – Караузий понизил голос, словно опасаясь, что его подслушают, хотя рядом были только Аллект с Элием. – Конечно, именно так мы и поступим, но я знаю, насколько он сейчас стеснен в средствах: на помощь Рима я бы особо надеяться не стал.
Адмирал допил вино, надеясь с его помощью облегчить головную боль, и подоспевший раб наполнил его кубок заново.
– Не понимаю, почему вы, бритты, так недальновидны! Просить императора о деньгах просто бессмысленно. Он же надзирает над всей империей: со своего места он видит и другие провинции, города и страны, которые, возможно, нуждаются в средствах куда больше, нежели Британия.
– В том-то и беда, – вдумчиво ответил Цериал. – Моих соотечественников трудно заставить выглянуть за стены своих собственных городов, а уж дальше наших берегов они и вовсе не видят. Они считают, что уже оплатили защиту и не должны платить дважды…
Караузий закрыл глаза; голова у него раскалывалась надвое. С одной стороны, за двадцать лет военной службы он затвердил наизусть ответы на такого рода вопросы и теперь досадовал на этих провинциалов, которые в толк взять не могут, что благополучие отдельных провинций зависит от силы империи в целом. Но с другой стороны, его новое «я», родившееся, когда жрица оросила землю его кровью, возражало: безопасность Британии важнее всего на свете – и даже его клятвы императору.
– Я сделал все возможное, чтобы добыть денег, но с помощью доступных нам средств ничего больше не добьешься. – Голос Аллекта доносился словно бы откуда-то издалека.
– С помощью доступных нам средств… – повторил адмирал. Внезапно у него родилась идея – не иначе как подсказанная внутренним разладом. Если ни император, ни бриттские вожди на помощь не придут, придется придумать третий способ. Он приподнялся на локте и окинул угрюмым взглядом гостей.
– Боги свидетели, я пытался играть по правилам! Но если мой долг требует от меня этими правилами поступиться, что ж, так тому и быть! Когда мы захватываем пиратский корабль, даже по императорскому закону я имею право на долю добычи. Отныне и впредь часть военных трофеев будет отходить и Британии. Аллект, полагаюсь на тебя: верю, ты сумеешь составлять наши доклады так, чтобы… из них не явствовало, что происходит.
Глава 13
Над болотами разнесся резкий, пронзительный свист дозорного. Его услышали у подножия Тора – и в воздухе завибрировал ответный крик:
– К нам гость. Призовите туманы и вышлите ладью, чтобы доставить его на Авалон!
Диэрна набросила длинное покрывало на голову и плечи. Накатило непривычное волнение: сердце забилось чаще; она выждала мгновение, удивляясь себе самой, затем вдохнула поглубже и вышла из полумрака дома в яркий летний день. И придирчиво оглядела ожидающих ее жриц.
Крида, поймав ее взгляд, тряхнула головой.
– Ты никак боишься, что мы тебя подведем? Было бы перед кем выставляться! Это же всего-навсего римлянин.
– Не совсем так, – возразила Верховная жрица. – Он из племени, не слишком-то отличного от нашего; его, как и столь многих наших юношей, перекроили по римскому образцу. Но он – отмечен богами…
Присмиревшая Крида опустила на лицо покрывало. Диэрна кивнула и первой зашагала вниз по петляющей тропе. Как только жрицы приблизились к берегу, им навстречу вышел Керидахос, облаченный в церемониальные одежды архидруида. Его сопровождал Льюал: ему доводилось встречаться с гостем прежде.
Интересно, какое впечатление произведет Тор на адмирала? – гадала про себя Диэрна. За многие годы первые, плетенные из ивовых прутьев и побеленные хижины были заменены на каменные, но и они, как встарь, жались к склону холма. Лишь впечатляющая Дорога шествий с ее парными колоннами воплощала в себе мощь и величие под стать римским постройкам, пусть и совсем иного рода. А стоячие камни, венчавшие Тор, были бесконечно древними уже тогда, когда Рим представлял собою всего-то несколько лачуг, разбросанных тут и там по семи холмам.
Громадная и тяжелая ладья Авалона, вытащенная на берег, лежала под яблонями. Ее построили во времена матери Диэрны; на ней перевозили не только людей, но и лошадей; и она была оснащена веслами – а не шестом, как маленькие юркие лодочки, на которых болотные жители сновали в тростниках. Диэрна сошла в ладью и заняла место у носа; по ее слову гребцы оттолкнулись от берега, и ладья беззвучно заскользила по озеру. Впереди на воде мерцала лучистая дымка, одевая золотом далекие холмы. Оказавшись на середине озера, Диэрна поднялась на ноги, удерживая равновесие с легкостью, которая приходит вместе с долгой практикой. Впрочем, сегодня поверхность воды была гладкой и ровной, как площадка для танца.
Жрица вдохнула поглубже и воздела руки: ее подвижные пальцы словно бы пряли незримую нить. Гребцы подняли весла; ладья застыла на границе между мирами. Заклинание, призывающее туманы, ткалось в уме, но проявлялось и во внешнем мире, увязывая разум и пространство вокруг с помощью такого рода движений. Дыхание жрицы набирало силу; завибрировали мышцы гортани, хотя по-прежнему не раздавалось ни звука. Диэрна закрыла глаза, мысленно воззвала к Богине и вложила всю себя в одно могучее усилие воли.
Мир пошатнулся, уровни сместились. Очень хотелось приоткрыть глаза и посмотреть, что происходит, но Диэрна не поддалась искушению, помня, что этот момент безвременья – самый опасный. За годы с тех пор, как Владычица Кейлин оградила Авалон стеной тумана, многих жриц обучили этому заклинанию. Но в каждом столетии раз или два случалось так, что кого-то из жриц отправляли на испытание – и, попытавшись отдернуть туманную пелену и вернуться, та исчезала, заплутав между мирами.
Внезапно повеяло сырым холодом. Диэрна открыла глаза – и увидела серую
