сила, дарующая победу, уверяла Верховная жрица. А на корме в маленьком святилище пряталась статуя богини в шлеме, при щите и с копьем. Римские офицеры видели в ней Минерву, но и здесь без совета Верховной жрицы не обошлось: она велела Караузию молиться богине по имени Брига: ее чтили на Авалоне, на Девичьем острове.
– Госпожа, с тяжким сердцем взываю я к тебе, – пробормотал Караузий. – Я не хочу сражаться с Максимианом. Подай мне знак, укажи мне путь; а если битва неизбежна, то, ради храбрецов, что следуют за мною, взгляни на нас благосклонно и даруй нам победу.
Адмирал рассыпал на алтаре еще одну горсть ячменя и совершил возлияние, плеснув вина. Менекрат, поставленный капитаном на «Орионе», бросил на угли щепоть благовоний. Острый запах моря приятно смешивался со сладким ароматом ладана.
Адмирал молился – а некая часть его сознания уже просчитывала, планировала, готовилась к сражению. Послание Аллекта заставило Караузия примчаться обратно из дельты Рейна: когда он добрался до Дубриса, там его уже ждали эскадры Рутупии и Адурни. Пришли новые вести и от Телери: флот Максимиана отчалил и идет против ветра вверх по Проливу. Телери сама разглядела их в видении: три эскадры по десять кораблей в каждой, и на борту полным-полно людей. Кораблей под началом Караузия было больше, но его силы были по необходимости рассредоточены для обороны провинции, а Максимиан мог обрушить весь свой флот на любую из крепостей.
Телери писала, что Верховная жрица обещала призвать ветра́, дабы замедлить приближение Максимиана, но она могла только задержать его на некоторое время – и не более. Этого вполне хватит, думал про себя Караузий; ведь тот же самый ветер нес его корабли вниз по Проливу так быстро, что они уже миновали Порт Адурни.
Максимиан превосходил Караузия в численности, но ему приходилось довольствоваться рабами и призванными на военную службу рыбаками в придачу к нескольким офицерам, отозванным из Средиземноморья и с Рейна. Император, конечно же, надеялся прижать своего врага к берегу и навязать ему абордажный бой, в ходе которого можно с успехом использовать взятых на борт легионеров.
С другой стороны, корабли британского флота, если и уступали римским по числу людей, то превосходили их маневренностью. Караузий тут же одернул себя: излишняя самонадеянность к добру не приводит. Саксы, с которыми он привык воевать, были неплохими мореходами, но как воины стремились скорее к личной славе, нежели к общей победе. Люди Караузия никогда еще не сражались с кораблями, на которых господствовали римские дисциплина и порядок. Однако ж противник плохо знал Пролив, и сегодня это вполне могло оказаться значительным преимуществом.
Понимая, что все глаза устремлены на него, Караузий договорил последние слова молитвы и закрыл дверцы святилища. Менекрат вытряхнул угли из курильницы за борт. Караузий огляделся по сторонам и довольно усмехнулся. Корабль у него всем хорош – от парусов из тяжелой и плотной льняной ткани до ростра – бронзового тарана, что взрезает волны чуть ниже ватерлинии. И люди как на подбор – корабельные офицеры, должным образом обученные, и в придачу за последние два года поднабравшиеся опыта в борьбе с пиратами; две дюжины закаленных в боях легионеров и сто шестьдесят два гребца из числа свободных людей, обязавшихся защищать Британию. А боги послали им погожий весенний день: на небе – два-три белых облачка, легкий попутный ветер вздувает пену на гребешках волн, густо-синих, как ляпис-лазурь: в такой день и смерть сладка, и победа отрадна.
Адмиралу очень не хватало Аллекта: его острый ум и сардонический юмор скрашивали Караузию часы уныния. Но хотя юноша заслуженно занял место в штате адмирала, на море ему делалось худо.
Чайки с воплями покружили вокруг мачты и стрелой унеслись к берегу: эти пернатые пираты жаднее любого сакса! «Потерпите чуток, – подумал адмирал, – скоро будет вам обед!»
С носа донесся крик впередсмотрящего. Караузий замер и вгляделся в морскую даль, затеняя глаза рукой.
– Либурна! – снова гаркнул впередсмотрящий. – Идет полным ходом!
– Какой сигнал? – коротко бросил адмирал, перепрыгивая через две ступеньки, спустился в проход между рядами весел и кинулся вперед.
– «Вижу неприятеля!»
Теперь уже и Караузий видел раскачивающуюся мачту и вскипающую белую пену там, где весла гребцов зарывались в волны. Кораблик неуклонно увеличивался в размерах и наконец пристроился рядом: словно утенок, поспешающий под материнское крыло. В груди у адмирала стеснилось. Вот он – решающий миг: сейчас или никогда!
– Сколько их? – крикнул адмирал, вцепившись в леер.
– Три эскадры – идут вверх по Проливу походным строем, под малыми парусами.
Караузий чувствовал, как его затягивает в круговорот событий – едва ли не помимо его воли.
– Они небось готовятся высадиться под крепостью Порт Адурни: думают лечь в дрейф, дождаться темноты и захватить нас врасплох. Ну, будет им сюрприз, ребята! – Он повернулся к команде. – Поднять щит!
Щит, качнувшись, пополз вверх; на золоченой поверхности вспыхнуло солнце – точно падучая звезда. Яркий отсвет – это, конечно, риск; но даже если какой-нибудь остроглазый враг и заметит вспышку, он не поймет, что это, если не увидит парусов. Позади Караузия с грохотом сворачивали парусиновый навес, под которым укрывались гребцы. Воины взялись за мечи, средний и верхний ряд гребцов – за весла.
В наступившей тишине плеск волн о борт гремел гулким громом. По носовой палубе скользнула тень. Караузий поднял глаза – и увидел в небе орлана: их еще называют морскими орлами. Солнце стояло точно над головой, птица черным силуэтом выделялась на фоне неба. Орлан пронесся мимо, заложил вираж, блеснув черно-белым опереньем, облетел корабль кругом – раз, и второй, и третий. А затем с пронзительным криком унесся на запад, словно уводя бриттов навстречу врагу.
– Знамение! – Крик Менекрата донесся до Караузия еле слышно, едва пробившись сквозь оглушительный рев в ушах. Итак, боги ответили! Все сожаления адмирала разом развеялись по ветру.
– Сам Владыка Небес отдает их в наши руки! Вперед! Орел указывает нам путь!
Палуба заходила ходуном под его ногами: сто восемь весел одновременно поднялись – и ушли в воду. «Орион» рванулся вперед, качнулся туда-сюда и наконец пошел ровнее: гребцы поймали ритм, корабль, набирая скорость, рассекал волны. За «Орионом» кильватерной колонной шли триремы покрупнее, мачты их располагались в одну линию, так что пересчитать суда было непросто. По обе стороны от колонны летели, не отставая, легкие суда; адмирал с удовлетворением отметил, что и они выстроились в боевой порядок и держат строй так умело, как только позволяет морская практика.
Караузий сощурился и затенил глаза рукой. На горизонте снова мелькнуло что-то белое, и он широко усмехнулся.
– Ну же, мои красавцы,
