центральные банки. Причем особо отличились ФРС, Народный банк Китая и Европейский Центральный банк.
Еще в течение первого срока президентства Обамы Берни Сандерс и еще несколько сенаторов попытались инициировать первый за всю историю аудит ФРС.
За спиной администрации Обамы и группы Сандерса, как достаточно быстро выяснилось, стояли крупнейшие интернет– и высокотехнологичные компании, представляющие зарождающуюся техноэкономику. Затем случился казус Сноудена. Технологическим гигантам стало не до аудита ФРС. Они открещивались от тесной интеграции с разведывательным сообществом США. Тема аудита была успешно похоронена. Однако Сандерсу удалось получить некоторые предварительные результаты. Бесстрашный Берни опубликовал необработанные файлы, полученные от ФРС на своем сайте. Журналисты-расследователи по всему миру бросились исследовать уникальные материалы. Конечно, не обошлось без полоумных конспирологов и жадных до сенсаций желтых медиа.
Однако одному из наиболее серьезных и уважаемых в мире агентств деловой информации Bloomberg удалось осуществить достаточно детальные расчеты. Выяснилось, что во время кризиса 2008–2009 годов ФРС предоставила в первую очередь международным американским, а также немецким, швейцарским и британским банкам кредиты примерно на 10 трлн. долларов. В ходе последующего юридического конфликта между ФРС и Bloomberg, завершившегося досудебным урегулированием, ФРС впервые пришлось официально подтвердить, что почти 3 трлн. долларов банки получили беспроцентно на неопределенный срок. Несложно понять, что трехтрилионный подарок является похоронами зрелого капитализма, как его не понимай, по-марксистски, кейнсиански или либерально.
На сегодняшний день несколькими международными высококлассными исследовательскими группами, включающими не только исследователей в области финансов и макроэкономики, но и расследователей, прокуроров, специалистов по распознаванию аномалий, программистов и т. п., удалось неопровержимо установить, что подавляющая часть 40 трлн. долларов, брошенных в глобальный оборот центральными банками, оказалась на финансовом рынке и попала туда через 25 крупнейших транснациональных банков и финансовых институтов, типа взаимных и индексных фондов.
На этот счет отметим следующее. В 2008–2010 годах в понемногу становящемся массовым Рунете был крайне популярен политэкономический ресурс-форум «Глобальная авантюра», созданный экономистом и маркетологом из Иркутска Михаилом Муравьевым. Главной темой ресурса было обсуждение неизбежного конца капитализма. М. Муравьев справедливо предположил, что поскольку экспансия для капитализма невозможна, выйти из кризиса можно только через гиперинфляцию сродни той, которая наблюдалась в Веймарской Германии после ее поражения в Первой мировой войне. В течение последующих 3–5 лет последователи Муравьева, а также провластные пропагандисты ожидали с месяца на месяц конца глобального капитализма за счет гиперинфляции. В итоге Муравьев отправился заниматься танго в Аргентину, а ресурс переключился на другие темы.
Как это ни парадоксально, по сути, Муравьев и его последователи были правы. Кризис 2008 года ознаменовал вторую после крушения СССР и системы социализма фазу терминального системного кризиса зрелого капитализма. Однако ошиблись Муравьев со товарищи в ином. Ни в Америке, ни в странах ЕС, ни в Японии не случилось гиперинфляции. Кризис, по общему мнению, был преодолен не только при инфляции, а по некоторым странам и товарным группам при дефляции, т. е. снижении цен. С точки зрения практики зрелого капитализма это невозможно. Однако по факту случилось.
Случилось, поскольку глобальный капиталистический уклад был сброшен с пьедестала на вторую ступеньку окончательно сформировавшимся финансианализмом с самодостаточным спекулятивным кредитно-финансовым оборотом. В отличие от кейнсианских рецептов, которые западные правительства реализовывали в 1930-е – 1970-е годы. В 2000-е годы эмитированные средства Центральные банки направили не правительствам, домохозяйствам и в бизнес, а напрямую – банкам и в финансовые институты. Те же использовали средства не для кредитования домохозяйств и бизнеса, как неизбежно должно было случиться при зрелом капитализме, а направили их через ограниченное число тесно связанных с центральными банками финансовых и инвестиционных институтов на финансовые и прежде всего фондовые рынки. В итоге, за 10 лет, минувших с острой фазы предыдущего кризиса, на всех рынках активов, и прежде всего на фондовом рынке США, надулись гигантские пузыри.
Хотели бы отметить чрезвычайно важный, но мало кем осознаваемый факт. Не только бульварные, но и вполне респектабельные и серьезные медиа внушают населению, что рост индексов фондовых рынков, удорожание ресурсов – это хорошо, а вот рост цен на продукты питания и другие потребительские товары – плохо. Поэтому люди не понимают, что в условиях финансианализма и рост цен на товары, и повышение фондовых индексов – это два проявления одного и того же – инфляции. В одном случае обесценивание денег проявляется в том, что цена килограмма огурцов или конфет постоянно растет. Это, несомненно, плохо.
Однако, при финансианализме рост цен на акции, ресурсы, например, нефть или недвижимость, связан не с реальными положительными сдвигами, а с системным обесцениванием денег. Просто от этого обесценивания выиграет узкий круг держателей ценных бумаг, а также некоторые страны, производящие тот или иной ресурс. Правда, значительную долю доходов от надувания сырьевых пузырей, в первую очередь на нефть и газ, сильные мира сего изымают у стран-производителей, вынуждая их вкладываться в собственные ценные бумаги. Характерный пример тому – наша страна.
Анализируя статистические показатели несложно заметить, что за 10 лет, прошедших с последнего глобального кризиса, общая производительность производственных факторов не только не возросла, а, напротив, даже снизилась. Не произошло каких-либо революций в использовании по-настоящему передовых закрывающих технологий. Показатели нормы прибыли у подавляющего большинства акционерных компаний остались на том же уровне. А вот фондовые индексы фантастически возросли. Например, наиболее представительный индекс S amp;P 500, характеризующий тенденции не только американского, но и глобального рынка капитала вырос с 721 пункта 1 декабря 2008 года до 2900 – в июне 2019 года, или в 4 раза. Ничего подобного история фондовых рынков не знала. Это возможно только при финансианализме. Ничего нового, прорывного, обеспечивающего значительное увеличение товарооборота на розничном и оптовом рынках или повышения эффективности производства за эти 10 лет не случилось. Просто стало очень много денег.
Вся разница между инфляцией цен на активы и инфляцией цен на товары состоит в следующем. При привычной капиталистической товарной инфляции в проигрыше оказываются все. Производитель, который не может измерить затраты и результаты при выпуске изделий, заранее предусмотреть платежеспособный спрос и т. п. Не зря при высокой инфляции резко возрастает уровень банкротств бизнесов. Несомненно, проигрывает потребитель, поскольку при капиталистической инфляции рост в розничном товарообороте всегда опережает темпы роста заработной платы. Поэтому при зрелом капитализме одной из основных задач центральных банков является борьба с инфляцией.
Что же касается инфляции активов, то здесь картина иная. Это – основной источник доходов инвесторов-спекулянтов и банкиров. Они покупают активы, например, акции на практически дармовые деньги, дожидаются роста цены, продают и фиксируют прибыль, полученную буквально из воздуха. То же самое происходит и с любым
