— Благодарю, что проявляете интерес, ваша светлость, — ответил пожилой джентльмен, который называл ее Минервой с тех времен, когда она маленькой девочкой еще только делала первые шаги и толком не могла пролепетать приветствие. — Вам следует посмотреть дополнения к коллекции карт, которые я сделал по поручению его светлости. Покойного герцога. Надеюсь, нового герцога это также заинтересует.
В его голосе прозвучало сомнение, которое разделяла и сама Минерва.
— Моя сестра с Айверли приедут к нам в следующем месяце. Я знаю, что уж он-то захочет их посмотреть.
Она произнесла эти слова намеренно отчетливо и бросила взгляд на противоположный конец стола, где сидел Блейк, чтобы удостовериться, слышал ли он ее. Минерва сердилась на него и с радостью заметила, как супруг недовольно поморщился, услышав ее замечание.
— Превосходно. Мне хотелось бы узнать компетентное мнение лорда Айверли относительно происхождения нескольких экземпляров. Как поживают мистер и миссис Монтроуз?
— Я не видела родителей вот уже несколько месяцев. Я надеялась навестить их сегодня днем, но его светлость был занят, а они рассчитывают увидеть нас обоих в наш первый после свадьбы визит. Она мило улыбнулась своему мужу и произнесла чуть громче: — Но это не важно. Герцог, несомненно, сумеет выбрать время, Чтобы уделить мне внимание завтра. Или на следующей неделе.
Мистер Линдси заерзал на стуле, и Минерве стало стыдно, что она втягивает старика в их размолвки.
— Я провела день, осматривая дом вместе с миссис Кураж и обустраиваясь в своих апартаментах, — продолжила она чуть тише. До конца трапезы ей удалось продержаться в рамках приличий, хотя и не блистая остроумием.
— Минни?
Она подумала о том, чтобы притвориться спящей. Ей хотелось его видеть и хотелось, чтобы он ушел. Было бы легче переложить решение на него.
— Минни? — Он придвинулся ближе. — Ты еще не спишь. Я лишь хотел сказать, что мне очень жаль.
Этим вечером она тоже вела себя не лучшим образом — хотя не так плохо, как он в вопросе о Хантли, — и тоже должна была извиниться.
— Гм. — Это все, что ей удалось выжать в ответ.
Перина слегка прогнулась.
— У меня есть серьезная причина, по которой я должен дать Хантли это место, — сказал он, забираясь к ней под одеяло и прижимаясь грудью к ее спине. — Но я не могу тебе рассказать. Возможно, в будущем, но пока я не готов.
— Что…
Он перебил ее:
— Прошу тебя, не спрашивай об этом сейчас. Давай помиримся.
Блейк обнял ее, и его губы начали пощипывать ее ушко. Как и всегда, ощущение было приятным. Очень приятным. Но она была очень на него сердита. Так называемая «серьезная причина» таковой вовсе не была. Он готов делить с ней постель, но не обсуждать свои решения.
Ей понравилось, когда он поцеловал ее в шею. И когда его рука нырнула в разрез ее ночной рубашки.
— О, Минни! У тебя такие прелестные округлые груди, — выдохнул он. И ее груди откликнулись на его слова, наливаясь под его настойчивыми пальцами.
Ей следовало сказать ему, чтобы он уходил, и не позволять его сладострастным соблазнительным прикосновениям погасить ее злость. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не выгнуться навстречу его ласкам.
Минерва не собиралась поощрять его. Сегодня вечером она была не в настроении. Как может он так глупо надеяться, что она простит ему то, что он преподносит на блюдечке место в парламенте одному из своих собутыльников?
Боже правый! Как может он полагать, что в подобных обстоятельствах она позволит ему ласкать ее? Через минуту она оттолкнет его. И ее раздражало, что сердце так сильно колотится, а блаженные толчки пронзают ее до самого лона. Чисто животная реакция. Совершенно недостойная.
Но через пелену желания к ней пробивался голос разума, требуя не торопиться с выводами. Она и сама была далека от совершенства этим вечером. Во время размолвок с Блейком она всегда вела себя ужасно. Вместо того чтобы извиняться, она могла бы позволить ему делать с ней все, что ему хочется. Это было бы совершенно справедливо. И к тому же если она станет принимать его ласки пассивно, это не будет походить на капитуляцию.
Она не прислушалась к голосу разума, возразившему, что этот аргумент — лицемерная чушь, и сосредоточилась на том, чтобы не поддаться желанию ответить на его объятия, что было нелегко и для чего потребовалось напрячь каждый мускул.
Она тотчас почувствовала себя свободной. Блейк перевернулся и сел в постели.
— Если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, я так и сделаю.
— Я этого не сказала.
— В этом нет необходимости. Ты явно рассержена.
Минерва перевернулась на спину:
— Я знаю свои обязанности. Ты мой супруг, и я не могу отказать тебе.
— Спасибо, не стоит. У меня нет желания находиться в постели с женщиной, которая меня лишь терпит.
— Я совершенно готова с большой охотой принять тебя.
— С большой охотой! Полено было бы более чувствительным!
Разочарование от нереализованное желания в сочетании со смутным ощущением, что она, возможно, не права, не позволили ей сохранить самообладание.
— В таком случае я предложила бы тебе отправиться на конюшню. Ведь именно там ты предпочитаешь проводить свое время, поскольку благополучие твоих лошадей гораздо важнее процветания страны.
— Твоя проблема, Минни, заключается в том, что ты считаешь, будто знаешь все. И все должно быть сделано по-твоему. Я хотел бы, чтобы хоть однажды ты поверила в то, что и я знаю, что делаю.
Это было так несправедливо! В течение нескольких недель она держала свои мысли при себе, воздерживалась от того, чтобы вмешиваться в вопросы, в принятии решений по которым она была более компетентна, чем он. Минерва зарылась лицом в подушку, чтобы не закричать на него в неподобающей ярости.
— И что ты на это скажешь, Минни?
— Уходи и не называй меня Минни.
— Прекрасно, герцогиня. И добро пожаловать в Мандевиль.
Он вышел из комнаты, громко топая, и эти звуки не заглушали даже толстые ковры, которыми был застлан пол.
Глава 25
Минерва прошла через массивный парадный вход Мандевиль-Хауса и увидела, что перед крыльцом стоят две лошади. На одной сидел герцог, на другой, которую держал под уздцы конюх, было дамское седло.
— Я слышал, вы собираетесь съездить в Уоллоп-Холл, — качал герцог, как только слуга помог Минерве сесть на лошадь. — Почему вы мне ничего не сказали? Мне следовало бы извиниться за вчерашнее. Я должен был подумать о том, что вам захочется навестить свою семью.
— Рада, что вы нашли время составить мне компанию, — холодно ответила Минерва. — Мои родители были бы обеспокоены, если бы я приехала одна. Что уж говорить о всей округе.
