Герцог был чем-то обеспокоен. Внешне он выглядел достаточно веселым, но Минерва уже научилась чувствовать настроение Блейка. Она знала, что грядущее партийное собрание его не радовало, но проблема состояла не в этом. Она каким-то образом была связана с Хантли. С большим трудом Минерва удерживалась от того, чтобы не спросить супруга, какую же власть имеет над ним его бывший школьный товарищ. Еще с момента их помолвки Минерва начала подозревать, что у Блейка есть секрет. Возможно, если она будет настаивать, удастся убедить его открыться ей; у нее это всегда хорошо получалось с друзьями и родственниками. Но Блейк порой отличался невероятным упрямством. А Минни хотела завоевать доверие мужа.
Гидеон и Мария Лоутер вместе с детьми прибыли раньше других гостей. Избегая общения с Марией, склонной постоянно ворчать и жаловаться, Минерва отправилась верхом в Уоллоп-Холл, чтобы встретиться с Дианой и Себастьяном, которые намеревались несколько дней погостить у родителей до приезда в Мандевиль.
— Откровенно говоря, милая, — начала Диана, когда они устроились наедине в гостиной, — я подумала, что Себастьян с Блейком вполне поладят в обществе нескольких десятков гостей. Мне нелегко было уговорить его приехать. Он согласился на это только ради тебя. Но расскажи мне, как складываются отношения с Блейком? Из твоих писем трудно что-либо понять.
— Неплохо, — ответила Минерва.
— Неужели ты покраснела? Это хороший знак. Ты должна рассказать мне, каково это — быть герцогиней.
— Может, мы забудем о моем высоком положении? Ты хорошо знаешь Блейка. Наверняка гораздо лучше, чем я знала его до свадьбы. Скажи, до тебя не доходили слухи о чем-то странном или необычном в его прошлом?
— Какие странности ты имеешь в виду?
— Не знаю, но это каким-то образом связано с человеком по имени Джеффри Хантли, который вместе с ним учился в Итоне.
Диана покачала изящной головкой:
— Никогда о нем не слышала. Что наводит тебя на мысли о каких-то странностях?
Минерва коротко пересказала историю с замком Уорфилд и нахмурилась:
— У меня такое чувство, будто Хантли имеет определенную власть над Блейком. Я в этом почти уверена. Я не раз замечала, еще в период нашей помолвки, что Блейк старался уклониться от этого вопроса, пытался отвлечь мое внимание.
— Ты бы спросила его.
— Хочу, чтобы он сам об этом рассказал, потому что доверяет мне.
На лице Дианы появилась широкая улыбка.
— Ну и ну! Кто бы мог подумать!
— Ты о чем?
— Не обращай внимания. Но я думаю, что должна рассказать тебе кое-что, что произошло между нами с Блейком.
На мгновение Минерву охватила паника. Непродолжительная помолвка между Дианой и Блейком прежде никогда ее не беспокоила, но теперь она ощутила беспричинную неприязнь к сестре. Чувство, сходное с тем, какое она испытала, когда увидела, как он беседует с Дезире де Бонамур в саду Тюильри.
— После того как мы с Себастьяном поженились, Блейк занял у меня крупную сумму денег.
— Это странно. Насколько мне известно, Вандерлины очень богаты.
— Именно поэтому я подозреваю, что деньги понадобились ему для какой-то цели, о которой он не хотел ставить в известность отца. Я думала, что, возможно, это карточный долг, но Блейк никогда не был заядлым картежником.
— Нет, он не слишком любит карты. Возможно, он сделал ставку на скачках.
Диана кивнула:
— Да, он любил играть на скачках. Но даже когда он продал своих охотничьих лошадей и оставил дом в Лондоне, ему потребовалось два года, чтобы расплатиться со мной. Вот почему он отправился жить в Девон — хотел скопить денег.
— А ведь я его не спрашивала, почему он это сделал.
Минерва в изумлении покачала головой, пораженная, что не уловила связи между этими событиями. Она решила, что его сослал туда отец.
— Я знаю, что герцог был скуповат в отношении Блейка. — Диана слегка усмехнулась. — И я привлекала его в значительной степени как обладательница большого состояния.
— А долг он тебе вернул?
— Да.
— Вопрос заключается в том, для чего ему потребовалась такая огромная сумма. Предположим, это связано с Хантли. Если Хантли шантажирует Блейка, он мог решить, что на этот раз ему выгоднее получить место в парламенте, чем деньги.
— Но что такого мог натворить Блейк, чтобы так дорого платить Хантли за молчание?
— В одном я абсолютно уверена, — убежденно произнесла Минерва, — ничего бесчестного совершить он не мог.
Блейк порядочный человек. И если Хантли собирался причинить ему вред, то я этого так не оставлю.
Откровенный разговор с Дианой подтвердил подозрения Минервы: в последнее время Блейк был чем-то встревожен, словно над ним нависла какая-то опасность. Однажды вечером она напрямик спросила его об этом, и он сердито ответил, что перспектива принимать сотню полузнакомых гостей в доме у кого угодно вызовет чувство обреченности. Больше она не смогла от него добиться ни слова. Оставался лишь один доступный ей способ, позволявший хоть немного сгладить раздражение мужа от предстоящего приема.
— Диана, а где Себастьян?
— Читает в летнем доме.
«Летний дом» — было слишком громким названием для полуразвалившейся хижины, стоявшей с другой стороны нестриженого газона. Минерва нашла скрывавшегося от полуденного солнца лорда Айверли уткнувшимся в книгу.
При ее приближении он поднял голову, подслеповато прищурился и достал из кармана очки. Без них он видел на расстоянии не более нескольких футов.
— Мин! — Он всегда был ей рад.
— Хорошая книжка?
— «Раннее воспитание» мисс Эпплтон. Она высказывает весьма интересные соображения по поводу убеждений и уговоров маленьких детей.
Милый Себастьян. Всегда ищет на печатных страницах ответы на загадки жизни.
— А что думает Диана по этому поводу?
— Она просит меня не слишком беспокоиться об этом.
— Я хотела бы поговорить с тобой о Блейке.
Себастьян что-то пробурчал, очевидно, выражая свое нежелание обсуждать что-либо, и бросил нетерпеливый взгляд на книгу мисс Эпплтон.
— Когда вы на этой неделе приедете в Мандевиль, я хочу, чтобы ты был с ним учтив и постарался наладить хорошие отношения.
— Именно об эхом мне твердит Диана. Это обязательно?
Минерва подбоченилась.
— Он не только твой кузен, но и твой свояк.
— Так оно и есть. И мы знаем, как он им стал.
— Начало нашей совместной жизни нельзя назвать счастливым, но брак связал нас навсегда, и мы оба стараемся изо всех сил изменить положение к лучшему.
— Он тоже старается, Мин? Или только ты? Он хорошо с тобой обращается?
