Фонарик погас. Ника убрала ладонь от лица и всмотрелась в темный силуэт перед ней:
– Стас?
Она услышала, как грозно рыкнула Серенада, и в тот же момент раздался щелчок, и звук упавшего тела, и скулеж…
– Так-так-так, нарушение общественного порядка и сопротивление представителю власти, – произнес голос Стаса. – Ты арестована!
– Что?! – возмутилась Ника, но в это же мгновение ее запястья были схвачены холодными обручами наручников.
– Стас, ты что, с дуба рухнул?! – закричала она.
– Разберемся, – бесстрастно пообещал полицейский и подтолкнул ее в спину.
– Серенада! Моя собака!
– Шагай, – грозно приказал полицейский. – Бродячие собаки – не положено!
– Кем не положено? Что за чушь ты несешь! – взвизгнула Ника, но полицейский так сильно толкнул ее, что она полетела вперед, упала со всего маху на сухую древесную подстилку, служившую полом, вскочила, получила еще один толчок и вкатилась в распахнутый прямоугольник тусклого света.
В маленькой комнате с облезлыми стенами и полом стоял одинокий стол, древний и обшарпанный.
Полицейский обошел стол и уселся напротив, тут же опустив голову в какие-то бумаги.
Нике очень хотелось заглянуть ему в глаза. Она уже начала сомневаться, Стас ли это? Вроде бы он, и голос, и форма, но она никак не могла разглядеть лица.
– Имя! – скучным голосом произнес полицейский.
– Стас, – робко позвала Ника, – товарищ старший сержант, это вы? Или не вы?
– Отвечать по существу! – отрезал он.
– Стас, что с вами случилось? Вы меня не узнаете?
– Это к делу не относится!
– Стас, очнись! – потребовала Ника. – Мне страшно, очнись немедленно!
– До выяснения обстоятельств ты задержана, – отчеканил полицейский. Ника не успела рта открыть, как ее кто-то подхватил за локти, развернул и вытолкал в коридор. Она отчаянно брыкалась, поджимала ноги, но бесполезно, ее продолжали тащить, не обращая внимания на крики и попытки освободиться.
Коридор казался бесконечным – узкий, пустой, с удручающе серыми стенами и редкими лампочками.
– Отпустите! – Ника рвалась изо всех сил. – Где моя собака? Что вы с ней сделали? Стас! Стас! Помоги мне! Немедленно отпустите!
Дальше пути не было. Коридор закрывала решетка из толстых прутьев. Перед Никой решетка приподнялась, и невидимые стражи толкнули девочку вперед. Она покатилась кубарем, решетка, лязгнув, вновь перекрыла коридор. Ника рванулась, схватилась руками за прутья, отчаянно затрясла. Ее стражи куда-то исчезли, она так и не успела рассмотреть их.
Она бросилась к противоположной стене, но там был тупик. Ни окна, ни двери, ни одной лазейки. Только мигающая лампочка за закрытой решеткой. Обессилев, Ника упала на пол и зарыдала в голос.
От накатившего ужаса вспомнила жуткие истории о погребенных заживо, замурованных в замковых стенах и подвалах. Она здесь погибнет, умрет от голода и жажды, всеми забытая. Кто они, ее тюремщики? Зачем им ее смерть?
Ника кричала и кричала, пока не охрипла. Коридор с мигающей лампочкой был пуст.
Глава 25
Квест
Собаки петляли между мусорными кучами. Кучи, почти терриконы, громоздились одна на другой, плотно спрессованные, промерзшие, по мусору шмыгали гигантские крысы, что-то искали среди объедков. Заслышав топот бегущих, крысы поднимали морды и провожали Андрея недобрыми взглядами. Он старался не обращать на них внимания, но на всякий случай сжимал рукоятку ножа.
Андрей то и дело спотыкался о разбитые обломки машин, мебели, прыгал с остова на остов, рискуя сверзиться и свернуть себе шею. Но псы почти не сбавляли темпа, приходилось торопиться.
Вот если бы обувь не подвела!
Собаки свернули в узкое ущелье, по обеим сторонам возвышались целые отвалы останков ботинок и туфель, сапог и кроссовок.
Жизни не хватит, чтоб найти среди этого мусора один-единственный ботинок, годный для носки.
Вдруг Андрей резко остановился и уставился под ноги. Прямо перед ним валялся рыжий ботинок, именно такой, как у Ники. На мгновение Андрей даже о собаках забыл. Он наклонился и поднял находку. Собаки вернулись и крутились рядом, вожак обнюхал ботинок и вильнул хвостом.
– Ты знаешь, чей это? – спросил Андрей.
Вожак точно знал, хотя сказать не мог. Андрей отчетливо запомнил, как Ника сорвала с ноги ботинок, захваченный чернотой, и отшвырнула прочь. Так откуда он здесь взялся? Причем без единого черного пятнышка, чуть ношенный, как будто только что упавший с Никиной ноги.
Жаль, что ему не налезет. Собаки побежали дальше, Андрей, сунув ботинок за пазуху, рванул следом.
Собаки неслись по едва заметной тропе, вниз, в широкий котлован, как будто специально закрученный кем-то гигантским в воронку с узким горлом.
На самом дне зияла дыра, в нее по очереди прыгнули собаки, Андрей затормозил было, но под ногой сорвался камешек, Андрей упал на спину и соскользнул в дыру следом за собаками.
Его протащило по узкому темному тоннелю и куда-то выплюнуло, так что он довольно ощутимо ударился о камни.
Здесь уже не было абсолютной темноты, глаза быстро привыкли, и Андрей смог рассмотреть обширное помещение с низким потолком, поддерживаемым бетонными подпорками. Собаки снова вернулись и как будто подгоняли его, тыкаясь мордами в колени и руки.
Он пошел за ними и скоро заметил дыру над головой, откуда и проникал свет. Ему удалось подпрыгнуть и ухватиться за кусок арматуры, подтянувшись, он выбрался на поверхность и оказался среди развалин какого-то здания. Снизу громко залаяли собаки. Они пытались выпрыгнуть на поверхность, но срывались. Вдруг Андрей услышал ответный лай, удивленно покрутил головой и увидел бегущих навстречу еще двух псов.
– Ника?! – крикнул он, обрадовавшись. Но Ника не появилась. Зато собаки принесли и положили к его ногам Никины шапку и перчатки.
– Где она? – удивленно спросил Андрей. Псы виновато поджали хвосты.
– А Стас? Что здесь у вас произошло, ребята?
Внизу послышались возня и скулеж. Собаки как по команде прыгнули в провал. Андрей, уже ничему не удивляясь, не раздумывая, прыгнул следом.
К нему под ноги бросилась неизвестно откуда появившаяся шестая собака, залаяла взахлеб, взвизгивая и подвывая.
– Ты знаешь, где Ника? – догадался Андрей. Он торопливо достал из-за пазухи рыжий ботинок, сунул ей под нос, добавил еще шапку и перчатки. Собака схватила ботинок и рванула в темноту.
И снова он бежал куда-то сломя голову, спотыкаясь и падая, бежал до тех пор, пока не почувствовал под ногами хруст сухой травы и слежавшихся веток. Здесь собаки побежали тише и все время жались к его ногам, лишь та, что привела их сюда, не снижая темпа, рвалась вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
