— Я знаю, — откликнулась Клер и скользнула взглядом по подносу с нетронутой едой. Он стоял на раскладном столике на колесах, который принесли из лазарета и разместили у кровати Андреаса. — Я в порядке и не голодна, попозже поем. Сейчас просто хочу посидеть рядом с ним.
Тесс посмотрела на нее с сомнением:
— Через пару часов я зайду к вам. Обещай, что тарелка с бутербродом будет пустой.
Клер слабо улыбнулась:
— Пожалуйста, не волнуйся за меня. Со мной все хорошо.
Тесс кивнула:
— Как только он придет в себя, сразу же дай нам знать, договорились? Мы все о вас беспокоимся и переживаем.
— Спасибо, — слабо улыбнулась Клер, тронутая сочувствием воинов и их подруг. Она была им благодарна за то, что они отнеслись к Андреасу как к собрату по оружию, заботились о нем как о кровном родственнике.
— Через пару часов я зайду, — повторила Тесс, осторожно закрывая за собой дверь.
Клер повернулась к Андреасу и провела ладонью по его лбу, убрала упавшие на лицо каштановые пряди волос. Она смотрела на него и старалась понять или почувствовать, где он в своем забытье путешествует. И найдет ли путь обратно к ней.
— Андре, — прошептала Клер, глядя в его красивое мужественное лицо, которое любила всю свою жизнь, нагнулась и коснулась губами его губ, не в силах сдержать скатившуюся по щеке слезу. Они были мягкими и теплыми, но безучастными.
Клер легла на кровать рядом, ей хотелось быть как можно ближе к нему. Она прижалась головой к его плечу, положила руку на грудь, где билось его сердце, слилась с его размеренным ритмом.
Андреас жив. И пока она чувствует его тепло, слышит его дыхание, надежда, что он вернется к ней, не угаснет. А если не вернется, она последует за ним.
— Мы всегда будем вместе, — прошептала Клер.
Она закрыла глаза и пустилась на поиски Андреаса в его бессознательном забытьи.
Найти его оказалось нетрудно. Клер вошла в пустое пространство — холодное и темное, где-то вдали светилось и пыхало жаром раскаленное добела пламя. Она была обнаженной и ступала босыми ногами по холодному черному камню, узкой стрелой уходившему в бесконечность, туда, где в оранжевом ореоле полыхал огонь.
Там, на самом краю, был Андреас.
Она с трудом рассмотрела темный силуэт его безжизненного тела, над которым стеной возвышалось рокочущее пламя. Он тоже был обнажен и лежал, распростершись на боку, в той же самой позе, что и в лесу, после того как Рената отключила его своей психической силой.
Клер подошла ближе, только сейчас осознав, что узкий черный камень у нее под ногами — единственная полоска тверди по два фута отступа от каждого края, а внизу — чернота, пропасть, на дне которой горнило ада.
Андреас лежал на самом краю этой узкой каменной полоски.
— О боже, — прошептала Клер, осознав, насколько опасно его положение. Одно неловкое — бессознательное — движение, и он соскользнет в адское пламя. Она осторожно подошла к нему и опустилась на колени рядом. Нежно, стараясь не разбудить, провела пальцами по щеке. Она была очень холодной, Андреас дышал едва уловимо, словно был погружен в глубокий сон. Клер легла с ним рядом, обняла, чтобы он не соскользнул вниз, стараясь согреть своим телом.
— Мы будем спать здесь вместе. Я останусь с тобой, пока ты не проснешься.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
— Лукан, прошло уже пять дней. Нужно принимать какое-то решение, и немедленно.
Лукан мрачно кивнул и посмотрел на встревоженное лицо Тесс. Она первой обнаружила, что Клер застыла в бессознательном состоянии рядом с Андреасом, и все это время она заботилась, чтобы им было тепло и комфортно, старалась найти способ привести их в чувство. Все оказалось бесполезным.
— У Андреаса, как представителя Рода, не такой метаболизм, как у Клер, — сказала Тесс. — Он может без питания провести еще несколько недель, а у нее сильное обезвоживание организма. Внутренние органы и системы отключатся, если мы в самое ближайшее время не начнем вводить жидкость.
Лукан перевел взгляд на спящую Клер. Она лежала, всем телом прижавшись к Андреасу, и крепко обнимала его, словно защищала от какой-то опасности. Ее состояние разительно отличалось от состояния Андреаса. Он лежал неподвижно и безучастно, а глаза Клер под опущенными веками находились в непрерывном движении. Ее мышцы непрестанно подергивались, словно она ненадолго погрузилась в легкую дремоту, а не провела в странном сне несколько дней.
— Вы перепробовали все способы, чтобы привести ее в чувство? — спросил Лукан.
— Да, такое впечатление, что ее тело и сознание просто отказываются включаться. Я уверена: она усилием воли удерживает себя в состоянии сна.
Лукан нахмурился, глядя на подрагивающие веки Клер:
— Все это время она так и не просыпалась?
— Не просыпалась с того самого момента, как я обнаружила ее в этом состоянии. Думаю, она использует свой дар, чтобы оставаться во сне вместе с Андреасом.
Лукан тяжело вздохнул:
— Даже если это ее убьет?
— Ты же видел их вместе, — с сочувствием и долей восхищения сказала Тесс. — Они по-настоящему любят друг друга, глубоко и преданно. И любовь толкнула Клер к такой жертвенности. Окажись на месте Андреаса Данте, я поступила бы точно так же. Я бы пролежала рядом с ним столько, сколько было бы нужно. Думаю, и ты бы сделал то же самое ради Габриэллы.
Лукан не стал отрицать. Он понимал, что не может допустить, чтобы Андреас или Клер вот так тихо угасли.
Он посмотрел на Тесс и сурово кивнул:
— Возьми в лазарете все, что тебе нужно, и спасай Клер. Я оповещу остальных о сложившейся ситуации.
В нескольких тысячах миль от Бостона, на железнодорожных путях, проходящих через холодные и пустынные просторы Аляски, лежал покореженный рефрижератор.
Он проделал путь от промзоны Олбани в штате Нью-Йорк до железнодорожной станции на западном побережье и, как планировалось, четыре дня назад прибыл в порт Сиэтла. Там его благополучно перегрузили на баржу, и он продолжил следовать на север. Через восемнадцать часов он должен был оказаться на месте назначения.
Когда куратор Драгоша и охрана из G1, сопровождавшие опасный груз, заметили первые признаки неладного, было уже поздно что-либо предпринимать.
Опасный груз покинул контейнер.
Внутри и на белоснежном снегу остались лежать окровавленные, изуродованные тела.
В сторону от железной дороги вели огромные следы, тускло освещенные лунным светом. Смертельно опасное существо ушло в лес.
Долгое время оно томилось от голода, страдало от успокоительных инъекций, которые ему делали, притворялось погруженным в летаргической сон, демонстрировало ложное смирение и вот наконец воспользовалось случаем и сбежало.
